Рыжая девушка ругается и отказывается ехать в деревню Юрловка. Но герой объясняет, что это место активно строит коттеджи состоятельных людей. Вместе они устремляются в будущую роскошь за пределами деревни, забыв о мухосранской болтовне.
Никогда такое не прощают. А при его положении в жизни и окружении пытаться создать отношения с люто ненавидящей его женщиной все равно что в петлю башку сунуть.
– Все, успокоилась? – спросил я у Лены, как только сбросили вызов.
– Миш! – она прижалась ко мне вся, завсхлипывала. – Страшно-то как!
– Да чего там страшного, маленькая? – скорчил я из себя неперешибаемого оптимиста. – Все нормально уже. Делов-то пять минут, сама же видела.
Ловил взгляды Бобровых, что деликатно топтались в нескольких метрах от нас, и читал там, что брехливое я создание.
– А если Георгий все же отомстить захочет? – Пицца в тарелке Лены безнадежно остывала, она никак не могла успокоиться, все выглядывая Лаврова с Федором, с которыми договорились встретиться прямо тут.
– Не захочет. – Я посмотрел на Бобров, что сидели напротив и корчили почти достоверно беспечные рожи. – Лен, ты веришь, что я владею ситуацией?
Спросил придурок, промухавший слежку и допустивший, что этот мудила вообще смог к ней приблизиться и заговорить.
– Да, – она явно ответила честно, но счастливее от этого выглядеть не стала. Страх – сложно поддающаяся контролю эмоция, способная отравлять тебе существование, даже если есть все логические обоснования не бояться.
– Давайте, рассказывайте, – велел я Бобровым, и оба, как по команде, глянули на Лену.
В другое время я не стал бы посвящать в такое, но здесь у меня был некий хитрый умысел.
– Елена Валерьевна – коллега и приятельница Оксаны. И непосредственно вовлечена во все, так уж вышло. Ее фамилия Крупенина, – добавил я, чтобы до насупившихся Бобров совсем уж дошло. Пока Крупенина, так и кололо язык. Но полную волю этому бескостному органу мужику стоит давать разве что между женских ног.
