Рыжая девушка ругается и отказывается ехать в деревню Юрловка. Но герой объясняет, что это место активно строит коттеджи состоятельных людей. Вместе они устремляются в будущую роскошь за пределами деревни, забыв о мухосранской болтовне.
– Что? Нет!
– Да, я сказал! Пусть поживет пока.
– Нет, я прошу тебя, Сережа! Она Федьку снотворным травит, чтобы спал и не мешал.
– Ох*ела на мать мою наговаривать? Я тебе сейчас…
– Он мне сам говорил! Что она его поит горькой водой, чтобы спал без меня!
– Потому что ты его, дуры кусок, разбаловала совсем! Сказочки она ему сидит часами читает, сюсюкает, херней всякой занимается. Не мужика мне, а нытика какого-то растишь. Сказали – спать, свет вырубили, и все, лег и не вякаешь.
– Сережа, пожалуйста, не надо.
– «Сережа, не надо!» – передразнил он меня презрительно – Ишь ты запела как. А бегать от меня надо? Еще и его такому учить.
– Я не буду больше, клянусь, только пусть Федька с нами.
Сын неожиданно выпрямился у меня на коленях и посмотрел исподлобья в спину отцу.
– Не надо меня к бабе Свете, пап, – попросил он, став вмиг будто намного старше на вид. – Я буду сам спать. И свет не надо, честно. Сказки у мамы просить не буду. Только не отвози.
– Смотри у меня, – ухмыльнулся торжествующе Сергей.
– Марш в свою комнату! – скомандовал муж Феде в квартире.
– Я пойду, ты только маму не трогай больше, пап.
– Да иди уже. Сам разберусь, что с мамой твоей делать.
Сергей кивком велел мне идти в спальню. Я вся сжалась, ожидая чего угодно. Даже насилия. Но тут сотовый Сергея зазвонил, и он стал говорить с кем-то, расхаживая по комнате и хмурясь.
– Так, мне по делам надо. А ты, Ленка, только дернись мне куда. Прямо к твоим и поеду, и п*здец им, поняла?
– Я поняла.
Остаток дня мы с сыном молча сидели перед выключенным телевизором. Он положил мне голову на колени и гладил по руке, пока не уснул. Я отнесла его в кровать, а сама пошла на кухню и, выдвинув ящик стола, уставилась на лежащие рядком ножи. Я смогла бы? Ударить. Убить. Боюсь, что да. Себя боюсь. Того, что и сама стану способным на все зверем. И что потом? С Федькой. Отец в могиле, мать в тюрьме. Господи, да, виновата, но неужели вот такое заслужила?
Сергей явился поздней ночью, загромыхал в прихожей, матерясь и разбрасывая обувь.
– Ленка, спишь? – невнятно пробормотал он. – Ленк, ты это… прощай меня давай. Я же люблю… Как писульку твою прочитал, и прям бомбануло. Ле-е-енк! – Он поерзал за моей спиной и провел рукой по боку, вызывая приступ отвращения. – Слушай, ну ладно, ступил я со Сваном. Надо было тебя послушать, сказать, что ты заболела, не брать.
