Автор
В тренировочном зале разгорелся конфликт. Дэн уклоняется от Арчи в вестибюле особняка, где его встретил сердитый голос хозяина. Пара шепчет решительные слова перед тем, как люди из охраны покидают зал. Страх и напряжение заполонили пространство, предвещая опасную беседу....
Словно мой внутренний вакуум вышел погулять и сожрать все звуки вокруг меня, чтобы я могла в полной мере «насладиться» своим одиночеством.
Добро пожаловать в реальность, Полина. Сказки больше нет, а в новую ты теперь уже не поверишь."
"Из комнаты матери доносится скрип половиц, затем шарканье ног и в кухне загорается свет.
— Полина? — морщится мать от света лампочки.
— Нет, — качаю я головой. — Белочка.
Оглядываю мать с ног до головы: старый, потертый временем халат, худые руки из его рукавов, тонкая шея, острые скулы, впалые щеки и только взгляд говорит о том, что передо мной не ходячий мертвец.
— Ты зачем вернулась? — спрашивает она аккуратно. — Поругалась с тем парнем?
— Я тут живу, вот и вернулась, — отвечаю я, прокручивая в руках кружку. — Нельзя?
— Можно, конечно, — улыбается она виновато и кладет руку мне на плечо. — Просто… просто я не одна.
— А я одна… как обычно, — отвечаю ей.
Поднимаюсь со стула и выливаю остатки чая в раковину. Помыв кружку, ставлю её на сушилки и решаюсь покинуть кухню, чтобы избавить себя от разговоров по душам.
— Доченька, я… — начинает мать, но я ё не слушаю.
Почуяв острый запах перегара, зажимаю рот рукой и бегу в туалет. По памяти падаю на колени перед унитазом в полной темноте помещения. Буквально выворачиваюсь наизнанку от внезапно заставшего меня приступа. Настолько плохо мне еще не было.
Откидываюсь назад и, вытерев губы тыльной стороной ладони, опираюсь спиной о ванну.
Всё забыть.
Черт! Как же приятно во тьме.
В полной мере понимаю, что это самая благоприятная для меня среда. И привычная, что ли. Нет никого, кто мог бы увидеть меня в моменты слабости, грусти, осознания собственной ничтожности. Никто не пытается казаться лучше, чем он есть.
Недолго…
Загорается свет и в туалет чуть слышно входит мать. Садится на край ванны и касается моих волос пальцами.
Немного наклоняя голову, избегая ее прикосновений. Они мне не нужны. Я уже давно не верю в их искренность. тепло материнской любви меня уже давно не греет и вряд ли сможет согреть сейчас перед бездной отчаяния.
— Совсем плохо? — спрашивает она робко.
Молчу.
