В тени астраханского вокзала прячется мрачная сюжетная линия: Денисов наблюдает за интригующими происшествиями на фоне необычной природы – изрезанным лесом и мерцанием волны о стены здания. Здесь каждый шаг таит опасность, а мотоежный вагон становится невидимым палочкой посредника между прошлым и будущим....
— Имена помните?
— Оля, Роза…
— Роза… у нее было на шее украшение в виде лезвия?
— Да. Я обратила внимание: девичья шея и лезвие. А в общем, в ней есть… — Коношевская поискала в воздухе пальцами, — шарм. Была еще Лена…
— А имена мальчиков назовете? — спросила Колыхалова.
— Слава, Женя…
— И Дима?
— Веснушчатый такой… Что-нибудь случилось?
— Вроде этого… — ККК не стала уточнять.
Дверь открылась, вошел Антон, поздоровался, присел на подоконник.
Денисову показалось, что при упоминании о Компании взгляд инструктора сразу потускнел.
— Они не с вашего предприятия? — Теперь Кира обращалась к Коношевскому.
— Нет. Юрисконсульт — этот наш.
— Верховский?
— Не знаю его фамилии. Вышла неувязка. Многих я вообще видел впервые. Особенно среди молодежи… Кто-то не поехал, кто-то передал путевку товарищу.
За окном застучали компрессоры очередной электрички: по схеме составов они всегда оказывались за стеной кабинета.
— Пренеприятнейшая публика, — уточнила жена.
— Как они вели себя?
— Как-то не так, одним словом.
— И отношения между собой непростые, — подсказала жена. — Еще немного бы и передрались.
— В поезде?
— И когда на санках катались. В Жилеве… Не удовлетворен я, одним словом, этой поездкой…
— Что вы можете сказать еще об этой Компании?
Инструктор повернулся к жене.
— Расскажи про свой разговор по душам с этим…
— С Димой? Вот уж действительно по душам… — Коношевская покачала головой.
— И что же он вам ответил? — Колыхалова достала сигареты.
— «Люблю, — говорит, — когда они дают деньги!» Я спрашиваю: «У них много денег?» — «Порядочно! Мне и сестре на жизнь хватит!» — Коношевская вздохнула… — У него есть сестра?
— Есть.
— Я видела ее… — Коношевская помолчала. — Идиотская музыка, патлы до плеч, птичий язык… Здоровы ли они после этого нравственно? Конец разговора меня поразил. Я спросила: «А дальше-то как думаете жить?» А он — из Ходжи Насреддина. Насчет ямы, помните?
Кира покачала головой.
