Пятилетний отпуск в захламленной квартире оставил глубокий след на душе главного героя. Мир вокруг медленно распадается, припорошенный воспоминаниями и незавершенными делами, открывая тонкие грани человеческой взаимосвязи и собственного сознания.
Да, именно так! В гораздо большей степени, чем потные фрикции, которые я пережила в другой жизни с другими мужчинами. В танце с ним было больше секса, чем в объятиях моих бывших, в мимолетных касаниях - больше страсти, чем в прижатых друг к другу телах, в его глазах - больше смысла, чем во всех признаниях, слышанных мною до. Куда я падаю, когда я с ним? Докуда мы можем добраться, когда мы вместе?
И снова поцелуи, объятия и смех. И ни один из нас не вспомнил про алкоголь или других присутствующих. Самые безумные наркоманы - влюбленные.
"А потом мы шли по ночному городу, не обращая внимания на редких прохожих, а они почему-то тоже на нас внимания не обращали, кутаясь в свои шарфы. Январь в этом году был особенно морозным. На улице такой холод, а внутри такое тепло. Как же хорошо...
Мы снова долго целовались возле двери в мою квартиру.
- Дима, давай не будем спешить? - сказала я, кое-как оторвавшись от губ.
На самом деле очень не хотелось, чтобы он уходил, но я чувствовала себя единственной, кто был способен остановить это безумие.
- Конечно, спешить мы не будем, - с улыбкой ответил он. - Но, Лен, что мы вообще делаем? Мы и так потеряли два месяца. Если считаешь, что мы можем подождать еще парочку, то я возьму у Никиты его волшебные таблетки, - сказал Дима и снова шагнул ко мне.
Я засмеялась, закрыв лицо руками. Как же он мне нравится - все в нем! И я, наверное, просто умру, если перестану нравиться ему.
И снова эти губы, да как же сосредоточиться-то в таких условиях? Прижатая к стене, я уже задыхалась от возбуждения, но все же сказала:
- Дим, подожди, да подожди ты!
- Лен, - он обнимал меня и гладил по волосам, - можно, я все равно останусь? Ничего не будет, обещаю.
Я посмотрела на него и ответила, жалея о каждом произносимом слове:
- Нет. Не сейчас. Мне надо подумать... без тебя. И тебе надо подумать. Мы вообще друг о друге почти ничего не знаем, но мы пока даже разговаривать не в состоянии.
Он, продолжая улыбаться, отступил на шаг:
- Спрашивай.
Ну зачем он такой замечательный? Я выдавила, собрав последнее мужество:
- Не сегодня. Дай мне время, пожалуйста.
