Пятилетний отпуск в захламленной квартире оставил глубокий след на душе главного героя. Мир вокруг медленно распадается, припорошенный воспоминаниями и незавершенными делами, открывая тонкие грани человеческой взаимосвязи и собственного сознания.
- Да неужели? И как же это было в первый раз? - язвительность - самая продуктивная форма злости."
"Он засмеялся тихо, и я снова мельком взглянула на него, успев отметить, что улыбаясь, он прижимает кончик языка к правому клыку. Никогда раньше не замечала за ним такой привычки.
- В первый раз пять часов подряд дрочил в ванной. Вчера все прошло явно лучше.
Я на пару секунд закрыла глаза, преодолевая поочередно приступы злости, а потом стыда.
- Ты... - я никак не могла заставить себя назвать его по имени. - Я выпила все твое пиво! Ты сделал малюсенький глоточек! Ты-то с чего сорвался?
- Елена Александровна, - голос стал уж совсем неуместно мягким.
Хотя, если заставить себя задуматься, его-то винить, действительно, не за что. Я сама должна была думать, а не полагаться на его подростковые гормоны.
- Едрить, как стыдно! Позорище... Какое позорище... Меня в тюрьму надо... - провыла я, не сумев совладать с очередным приступом паники.
- Это вы сейчас Достоевского процитировали? Монолог Раскольникова? - он насмешливо поймал мой яростный взгляд и тут же попытался успокоить: - Ну, перестаньте уже. Не грузитесь, с каждым может случиться.
Конечно, он не способен понять постигшую меня трагедию. Я качалась из стороны в сторону, погрузив пальцы в волосы. Он долго наблюдал за моими терзаниями и вдруг спросил:
- Вы так расстроены, потому что у вас есть кто-то? И получается, вы ему изменили?
Я отрицательно покачала головой.
- А наши девчонки говорили, что вы встречаетесь с Игорем Санычем. Они вроде даже видели вас вместе, - в его голосе слышалась спокойная задумчивость.
- Не-е, - ответила я. - Он вообще гей.
- Да ладно! - Дима аж присел.
Я слегка улыбнулась от такой реакции. И только теперь до меня дошло, что он успешно меня отвлек от погружения в себя.
- Об этом никому не говори! - и тут же исправилась: - Ни о чем никому не говори!
- Хорошо. Пусть наши девочки продолжают лить слезы по брутальному физруку, - он рассмеялся, но снова взглянув на меня, успокоился.
Не посадят?! Если это его успокоительная стратегия, то она больше похожа на открытую насмешку!
- Заткнись, - буркнула я.
Но он никак не унимался:
- Да я серьезно. Авария в шестом классе, я поэтому год пропустил, - он вытащил ногу из-под одеяла и продемонстрировал огромный красный шрам на бедре.
