В мрачном доме за семью стенами шепелявый детеныш и его отец ведут беседу, словно из-под земли, а ребенок с невинными ресницами несется в мире своего воображения. Внутри книги мир теней и неловкостей, где каждое слово скрывает боль и горе.
Там быстро зашуршало-зашуршало, словно испуганные мыши кинулись врассыпную при приближении кота, потом стихло, зашуршало снова…
– И нечего там суетиться! – начальственно повысив голос, с уверенностью того самого кота, провозгласил Юра. – Попались, так выходите! Вы, значит, бездельничаете, а я должен из-за вас замечания от начальницы кол-центра выслушивать? Не выйдет! Я сразу понял, что вы здесь! Все почему-то именно сюда лазают, когда вместо работы непонятно чем занимаются! И главное, с кем вы непонятно чем занимаетесь! – В голосе Юры зазвучала горькая обида.
– Константин Николаевич? – Юра от потрясения прекратил тискать клавиатуру, и экран мобильника снова погас. – Вы? Здесь? С… С Кисонькой? То есть Эллой Сергеевной? Но вы же старый! – Это был настоящий крик души.
– Я старый? – немедленно возмутился председатель.
– Не слушайте его, Константин Николаевич, он не то имел в виду! – немедленно откликнулась из мрака заботливая мама-бухгалтерша.
– Мама? Ты – здесь? – Юра сделал шаг вперед, входя в компрессорную. Вновь вспыхнувший лучик мобильника блеклым зайчиком запрыгал по комнате – четко очертив головы обоих учредителей, с любопытством заглядывающих внутрь из дверей в противоположной стене. – Петр Маркелович? Анна Викторовна? Что вы тут все делаете?
– Преступника караулим, – удовлетворенно заявил первый учредитель.
– Ничего подобного! – немедленно взвилась бухгалтерша. – Вы же слышали – он девочку искал! – и тут же добавила: – По служебной надобности!
Сева, скорчившийся в темноте у двери компрессорной, и наблюдающий эту безумную сцену с ощущением черного провала в душе, вдруг вскинулся и толкнул Кисоньку:
– Идет кто-то! Опять идет! Надо утихомирить этих идиотов! Салям! – в панике взвыл он.
Мгновенно среагировавший на приказ начальства Салям ворвался внутрь компрессорной и выхватив из рук у Юры светящийся мобильник, грозным шепотом зашипел-заорал:
– Затихли все! Преступник приближается! По местам!
– Не собираюсь я затихать! – Пылающий праведным гневом Юра, казалось, светился в темноте собственным светом.
– Сыночек, прекрати кричать на Петра Маркеловича и Анну Викторовну! – немедленно запричитала бухгалтерша.
