Присяжные вернулись к своему приговору - и их слова стали нарастающим напутствием для обвиняемого. За 48 минут до заседания юрист мог успеть многое: отобедать, поменять масляное подсосение в машине или даже поставить новые окна в доме. Но теперь эти минуты казались бесконечными и полными опасности....
Я изучаю все эти характерные особенности на микроскопическом уровне, когда рассматриваю волос с целью сравнения.
– И каковы были результаты вашего исследования?
– Образец номер один – образец для сравнения – имеет сходные характерные особенности с образцом волос, взятым у подсудимой Софии Авеллино.
Драйер снова сделал паузу, чтобы дать присяжным впитать сказанное.
– Не могли бы вы поподробнее рассказать, каким образом пришли к такому выводу?
– Конечно. Основные морфологические признаки данных образцов оказались идентичны.
"– Позвольте напомнить присяжным, что вообще-то этот волос был обнаружен в одной из многочисленных колотых ран, обнаруженных на теле жертвы.
– Я ученый, дамы и господа присяжные. Я следую логике и устоявшимся научным принципам. Согласно известному локаровскому принципу обмена[37], когда два человека находятся в контакте друг с другом, между ними происходит некоторая взаимная передача материала. Так что вполне вероятно, что перенос этого волоса Софии Авеллино произошел в момент убийства или близко к нему, учитывая, что он оказался в ране, предположительно попав под нож, которым та была нанесена.
– Спасибо, профессор.
Я покосился влево и увидел, что София, плотно сжав губы, мотает головой. Тяжело слышать, как кто-то говорит о тебе неправду. Прямо тебе в лицо. Лоб у нее наморщился, и она вытерла глаза, прежде чем потекли слезы, – скрывая их и не желая, чтобы они появились.
Гарри похлопал ее по руке, после чего склонился ко мне у нее за спиной со словами:
– Сейчас схожу за нашим дружком. Кинь мне эсэмэску, когда будешь готов.
Я показал ему поднятые вверх большие пальцы, и он вышел из судебного зала.
Повернувшись обратно, я заметил, что Драйер уже уселся на свое место. Тут меня отвлекло какое-то постукивание, и я увидел судью Стоуна, который многозначительно тыкал пальцем в циферблат своих часов и смотрел прямо на меня.
– Прошу прощения, ваша честь, – спохватился я, поднимаясь на ноги.
Под папкой с бумагами у меня лежали пять коричневых конвертов.
