Присяжные вернулись к своему приговору - и их слова стали нарастающим напутствием для обвиняемого. За 48 минут до заседания юрист мог успеть многое: отобедать, поменять масляное подсосение в машине или даже поставить новые окна в доме. Но теперь эти минуты казались бесконечными и полными опасности....
Конечно, поначалу такая сделка им очень даже по вкусу – всего какой-то год отсидки за признание вины вместо судебного разбирательства, в результате которого может корячиться все пятнадцать лет «строгача». Не такая уж и большая премудрость даже для тех клиентов, которых ну никак не отнесешь к великим мудрецам. Но уже после шести месяцев гостеприимства Департамента исполнения наказаний, проведенных в двухместной камере в Синг-Синге, когда впереди еще шесть месяцев, вы просто удивитесь, сколько клиентов начинают жаловаться, что это адвокаты заставили их признать вину – ведь на самом-то деле они чисты, как слеза младенца.
"В общем, досудебные сделки никогда не доставляли мне большого удовольствия, а бывать на Хоган-плейс мне нравилось еще меньше. Офис окружного прокурора представлялся мне вражеской территорией. Всегда представлялся. И всегда будет.
Дверь лифта открылась прямо в приемную окружного прокурора, где за регистрационной стойкой восседал Херб Голдман. Иногда мне кажется, что он – это неотъемлемая часть тамошней обстановки, причем не только из-за его многолетнего пребывания на этой работе.
– Как вышло, что тебя до сих пор не лишили лицензии, Эдди? – поинтересовался Херб.
– Просто до сих пор не поймали… Я думал, ты уже умер.
– Я? Нет, только достойные умирают молодыми.
– В таком случае этот галстук проживет дольше, чем ты. Что это там на нем, черепашки? – осведомился я, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть галстук Херба, но тут же решил, что не хочу подходить к нему так близко, и отступил на шаг.
– Этот галстук мне купила жена.
– Тогда тебе пора развестись.
