Автор
В темном баре, где звуки дробятся в ночной тиши, голос девушек прорывается через толпу. Харриет, скромно пряча левую руку под скатерть, смотрит на Эллу — актера-постдраманта, который не унимается даже в таких местах. Каждое слово Эллы — будто штрих на живописной карте загадки....
Но внутренне она стала совсем другой. Если бы кто-то рассказал ей тогда, чему она научится в этом доме, она бы этому не поверила."
"Льюис украл у нее не только сердце, но и все ее иллюзии. Однако как ни странно, Харриет это не огорчало. Ей нравилось, что она стала другим человеком, радовало ее и то, как реагировало ее тело на все виды стимуляции и новые ощущения, которые она познала здесь. Огорчало Харриет только то, что ей вряд ли доведется встретить другого мужчину, который понял бы ее возможности и потребности так же хорошо, как Льюис.
В отличие от Криса Льюис не стал стучаться, а смело вошел в спальню Харриет. Он застал ее сидящей на стуле перед зеркалом. Она обернулась и, окинув его равнодушным взглядом, мертвым голосом спросила:
— Что тебе нужно?
— Я пришел, чтобы извиниться.
Она вскинула брови:
— Не поздновато ли?
— Я не собирался влюбляться в тебя, Харриет, это случилось само собой. И когда я осмелился признаться себе в этом, было уже поздно.
— Полагаю, что ты вряд ли бы сделал это столь же бесцеремонно, как Ровена. Она была поразительно откровенна.
— Естественно, я нашел бы подходящие слова. Ровена хотела причинить тебе боль и не слишком церемонилась. Мне жаль, что так получилось. Она лишила меня возможности сказать тебе, что ты мне вовсе не безразлична.
— Я об этом догадывалась, — с грустью отметила Харриет.
Льюис приблизился к ней и положил руки ей на плечи.
— Ты и теперь многое для меня значишь, — сказал он, наклоняясь и касаясь подбородком ее волос.
Она почувствовала его руки на своей груди и поразилась, насколько сильно отличаются ее ощущения от тех, которые возникли у нее, когда то же самое позволил себе Крис. Руки Льюиса нежно ласкали ее, они выражали его чувства. И она прижалась к нему.
— Позволь мне сейчас же овладеть тобой, — сказал он, расстегивая блузу.
— Но…
— Не нужно слов! — воскликнул он и, подхватив ее на руки, донес до кровати. Он расстегнул пуговицы, но не стал снимать с нее блузу: так она выглядела гораздо сексуальнее. Его глаза говорили, что он в нее влюблен и жаждет взаимности.
Льюис не спеша расстегнул и снял с Харриет индийскую хлопковую юбку, под которой не было белья, и впился ртом в лобок, сжав пальцами ягодицы.
