Автор
В темном баре, где звуки дробятся в ночной тиши, голос девушек прорывается через толпу. Харриет, скромно пряча левую руку под скатерть, смотрит на Эллу — актера-постдраманта, который не унимается даже в таких местах. Каждое слово Эллы — будто штрих на живописной карте загадки....
Ведь вы с ним подсматривали, как мы с Крисом развлекались, не так ли?
— Откуда вам это известно?
Ровена расхохоталась:
— Все это часть одного плана, моя дорогая!
— Какого плана? Я ничего не понимаю!
— Хорошо, я все объясню. Льюис задумал снять фильм, в котором я исполняю главную роль. Сюжет его таков: брат и сестра любят друг друга, но сестра выходит замуж. Мужу не удается положить конец сексуальной связи между братом и сестрой, хотя она тоже хочет этого. Все дело в том, что порочная жизнь слишком прочно засосала ее, она не в силах победить бунтующую плоть и продолжает совокупляться с братом.
Харриет кивнула: страшная истина начинала проясняться.
— Чудесно, — кивнула Ровена и продолжала: — И вот Льюису пришло в голову осуществить свой замысел в реальных условиях и записывать события по мере их естественного развития. Нам не хватало лишь одной участницы этого домашнего спектакля — второй женщины, которой предназначалась роль своеобразного катализатора. По плану Льюиса, эта молодая незнакомка должна была вынудить остальных героев переосмыслить свою жизнь.
Разумеется, чтобы все получилось правдиво, мужчины должны были увлечься ею и вступить с ней в интимную связь. Льюису его роль удалась, он сыграл ее очень убедительно. Потом героиня должна была решить, с кем из двоих она желает продолжать отношения. А я, став свидетельницей этой интриги, должна была сделать свой окончательный выбор. Ну, ты все поняла?
Харриет уставилась на Льюиса ненавидящим взглядом:
— Выходит, я была для тебя куклой? Ты забавлялся со мной, чтобы твой фильм выглядел правдивым?
— Жизненным, — поправил ее Крис.
— По-моему, это дешевый трюк, подлый обман! — гневно воскликнула Харриет. — Как ты посмел нанять человека на работу и использовать его в своих эгоистических интересах, не считаясь с его достоинством и правами? Неужели у тебя совсем нет совести?
— Если она у меня и осталась, то в незначительном количестве, — усмехнулся Льюис.
Харриет вскочила и закричала:
— Я всех вас ненавижу! Вы уроды! И если то, чем вы здесь занимаетесь, называется искусством, то я не желаю иметь с этим ничего общего.
Льюис схватил ее за руку:
— Это ты, Харриет, все изменила! Ровена сказала правду, но когда я узнал тебя получше, я уже не смог действовать по первоначальному плану.
— Неужели? Ах, как мне тебя жалко! Прости, я не хотела.
