Автор
Плакса (СИ) — это интенсивная серия событий, когда болельщики растворяются в экстремальной радости и гневе после победы любимой команды. Вихрь эмоций окутывает ледовую арену, словно магнит, собрав всех вокруг и перенося их в момент, когда они полностью растворяются в этом взаимоприятии чувств и памяти, запечатлевая самые яркие эпизоды жизни....
Этот маленький жест заботы вызвал во мне табун танцующих на коже мурашек.
— Спасибо, — я подняла глаза на его лицо. — За то, что ты есть.
Клянусь, я впервые в жизни видела, как Леша смущается. Не смотря на то, что мы стояли под тусклым фонарем, а его скулы покраснели от холода, его взгляд от моих слов смягчился. Я думаю о том, говорил ли ему кто-то это до меня? Знает ли, как он важен?
— Тебе не нужно меня благодарить, — он тяжело вздохнул. — Я должен тебе рассказать кое-что и не думаю, что после этого ты будешь думать обо мне также.
Вот так просто одной фразой можно разрушить любой момент. В книгах и фильмах после таких фраз, разве обычно герой не говорит нечто ужасное, что навсегда разрушает отношения людей? Стараясь не поддаваться своему воображению, я отступила на полшага назад, чтобы видеть лицо своего парня и спросила:
— О чем?
Леша
Большие серые глаза смотрели на меня с ожиданием. Я хотел ей рассказать, но не собирался портить этот чудесный вечер этим. Но, когда она начала благодарить меня за то, что я есть, дальше держать в себе это было невозможно.
— Вашу кофейню закрыли из-за меня.
Ну, вот, я это произнес.
— Что?
Алиса захлопала глазами и нахмурилась, словно ожидала услышать совсем другое.
— Мать Марины подкупила пожарного инспектора, чтобы он закрыл Утопию.
Алиса внимательно вглядывалась мне в лицо, словно ища подтверждение моим словам.
— Но, почему?
Я усмехнулся.
— Потому что я мудак, бросивший ее дочь?
— Не говори так, — Алиса протянула свою маленькую руку к моей, легонько сжимая. — Это не твоя вина.
С моих губ сорвался смешок.
— Моя. И мне очень жаль, что из-за этого пострадала твоя семья. Я решу этот вопрос, обещаю. Я позабочусь о том, чтобы в ближайшие дни твоей маме разрешили снова открыть ее.
— Перестань, — Алиса сильнее вцепилась в мою руку, явно начиная злиться. — Это не твоя вина. Ты не отвечаешь за поступки других людей.
Я хотел расцеловать свою девушку за то, какая она, блять, идеальная. И моя. Вся. От макушки до пят. Со своими большими серыми глазами, вытряхивающие из меня всю душу, каждый раз, когда она смотрит на меня. Даже сейчас, когда я так облажался, она злиться не на меня, а на то, что я на себя наговариваю.
