Автор
Плакса (СИ) — это интенсивная серия событий, когда болельщики растворяются в экстремальной радости и гневе после победы любимой команды. Вихрь эмоций окутывает ледовую арену, словно магнит, собрав всех вокруг и перенося их в момент, когда они полностью растворяются в этом взаимоприятии чувств и памяти, запечатлевая самые яркие эпизоды жизни....
Я такой, какой есть и вы не слепите того, кого бы хотели видеть.
— Мы тебя любим таким, какой ты есть, — сказала мама и потянулась ко мне рукой, но я убрал свою.
Этот жест ранил ее, но я не собирался извиняться.
— Если это действительно так, тогда перестаньте лезть в мою жизнь. Я не стану бизнесменом, как отец, у меня другой путь, своя жизнь. И чем быстрее вы это поймете, увидите меня, а не человека, не оправдавшего ваши ожидания, тем легче нам всем будет.
— И какой же твой путь? Хоккей? — подал голос Иван.
— Не твое дело.
— С профессиональным спортом ты пролетел, — не переставал гнуть свою линию братец. — Так и будешь работать за гроши детским тренером и кататься в любительском клубе? Может это не мое дело, но не хочется прослыть младшим братом неудачника.
— Как-нибудь переживешь.
— Да? А об Алисе ты подумал? Ты думаешь, она будет жить с хоккеистом-неудачником?
Все произошло слишком быстро. В одну секунду я сидел на своем месте, а уже в другую, схватив Ивана за воротник, двумя руками, прижал к стене.
— Ты что творишь, — вскрикнула Татьяна Святославовна. — Немедленно отпусти его.
— Да, ладно, ба, пусть выпустит пар, — губы Ивана растянулись в ухмылке. — Вот он я. Бей.
Злость горела в пальцах, требуя выхода. Я редко дрался даже на льду, предпочитая все вопросы решать словами. Всегда считал, что оно куда сильнее кулаков, но, видимо, в жизни каждого наступает момент, когда сова больше не спасают ситуацию.
— Если ты просишь.
Я сжал кулак и ударил брата в район живота.
— Все нормально, — тяжело дыша, успокоил родительницу Иван. — Алисе бы не понравилось то, что ты делаешь. Она никогда не любила жестокость.
Он продолжал меня провоцировать, прекрасно зная, на какие кнопки нажимать, чтобы меня завести. Я не хотел, чтобы он даже произносил ее имя. Чтобы забыл о ее существовании. Она была моей. Была.
Я сделал шаг назад, отпуская Ивана.
— Разве так можно? — мама подбежала к Ивану. — зачем ты его ударил?
— Потому что он попросил.
И потому, что по-другому он не понимал. Возможно, мой средний братец был из тех идиотов, до которых что-то доходило лишь с помощью физической силы.
— Еще раз произнесешь ее имя и одним ударом не отделаешься. Это было предупреждение. Мне все равно, что ты сын моих родителей, — называть его братом вслух язык не поворачивался. — Не смотри в ее сторону. Не дыши.
