Автор
Плакса (СИ) — это интенсивная серия событий, когда болельщики растворяются в экстремальной радости и гневе после победы любимой команды. Вихрь эмоций окутывает ледовую арену, словно магнит, собрав всех вокруг и перенося их в момент, когда они полностью растворяются в этом взаимоприятии чувств и памяти, запечатлевая самые яркие эпизоды жизни.
— Ну, что идем?
Я почти сделала шаг, когда услышала у себя за спиной голос Марины:
— А можно мне тоже посмотреть? Я очень люблю картины.
Маруся неуверенно кивнула.
— Я тоже хочу посмотреть, — сказал Алексей.
Боже, что происходит.
— Тебе нельзя, — улыбаясь, сказала марина. — Это только для девочек, да, Машуля?
Я даже не сразу поняла, к кому обращается Марина. Все обычно звали мелкую Марусей. Я уже и забыла, что ее полное имя было Мария. Маша.
Девочка кивнула и, схватив меня за руку, потащила в свою комнату. Я не оборачивалась, но знала, что Марина идет следом.
Войдя в комнату, я тут же опустилась на пол, скрестив ноги по-турецки, потому что знала, что сейчас Маруся разложит все свои рисунки на полу. Как делала это всегда. Марина же опустилась на пуфик. Ощущение неловкости росло с геометрической прогрессией.
— Вот, смотрите, — Маруся достала из своего письменного стола рисунки и принялась аккуратно раскладывать их на полу.
Я брала каждый рисунок по отдельности в руки и каждый раз его хвалило. То красивое небо, то волшебного единорога, то зеленое солнце. Маруся сияла от моих слов и ее детская радость передавалась и мне.
— Очень красивые рисунки, — сказала Марина.
— Спасибо, — Маруся кивнула, — сейчас еще принесу.
Она подбежала к своему столу и принялась выбирать рисунки.
— Сколько тебе лет? — спросила меня Марина. — Ничего не подумай. Ты выглядишь очень юно и хорошо ладишь с детьми.
Это не прозвучало как комплимент. Это было похоже на то, что она завуалировано назвала меня ребенком.
— Сегодня исполнилось 21, - сказала я. — Не сказала бы, что я хорошо лажу со всеми детьми, только с Марусей. Я люблю ее, впрочем, как и ее братьев.
Глаза Марины вспыхнули. Она поняла, какой посыл был в моих словах. Словно я сказала, что люблю Алексея. Он бы выпал в осадок, услышав что-то в таком духе от меня.
— С Днем Рождения, — сказала она. — Не думала провести его где-нибудь не здесь?
Это был намек? Это явно был намек.
— Я со своей семьей. Ничего большего мне и не нужно.
Сложно было сказать, что думает Марина. Ее улыбка продолжала быть дружелюбной, но мне было не по себе. Она никак не показывала то, что я ей не нравлюсь, ни словом ни действием, но почему-то я это знала.
— Вот, смотрите, — Маруся разложила перед нами новую стопку своих рисунков.
Марину привлек один из них. На нем была изображена я, Алексей и Маруся. В тот единственный раз, когда я готовила для нас ужин.
