Джонас Моутон был наследником Девичьего Пруда, Рыжий Рой Коннингтон в свои пятнадцать стал уже лордом Гриффин-Руста, девятнадцатилетний рыцарь Бракстон Бисбери по прозвищу Шмель, наследник Медовой Рощи, считался лучшим копьем Простора. Завела она себе и близких подруг, Перианну Мур и Алис Торнберри, которых называла Пери и Ягодкой. Три девицы и трое юношей были неразлучны на всех пирах и балах, вместе охотились и как-то дошли под парусом до Драконьего Камня. Когда молодые люди наезжали с копьями на кольца или скрещенные мечи, девушки их подбадривали.
Король, вечно занятый с лордами, послами и советниками, смотрел на это благосклонно. Им не придется обшаривать всю страну в поисках жениха для Сейеры: вот они, женихи, под рукой, целых три. Королева же сомневалась и говорила: «Сейера неразумна, хоть и умна». Леди Перианну и леди Алис она считала пустоголовыми дурочками, Моутона и Коннингтона – бесчувственными юнцами. «И Шмель этот мне не нравится. Говорят, у него уже есть два бастарда, один в Просторе, другой здесь, в Королевской Гавани».
«Но ведь Сейера не остается с ними наедине, – возражал король. – Рядом всегда слуги, конюхи или стражники. Что может с ней приключиться, когда вокруг столько глаз?»
Ответ на сей вопрос явился скоро и не пришелся его величеству по душе. Теплой весенней ночью 84 года внимание двух городских стражников привлекли отчаянные вопли, несущиеся из борделя «Голубая жемчужина». Издавал их Том-Репка, бегающий по кругу от полудюжины нагих девок, которых с хохотом науськивали клиенты, в том числе Джонас Моутон, Рой Коннингтон и Шмель Бисбери, один другого пьянее. Они хотели посмотреть, как старый Репка справится с делом, признался Рыжий Рой, а Моутон добавил, что придумала это принцесса Сейера: вот ведь забавница!
Стражники вызволили дурака и препроводили его в Красный Замок, а трех гуляк привели к своему командиру. Тот, в свой черед, доставил их к королю, хотя Шмель сыпал угрозами, а Коннингтон пытался сира Роберта подкупить.
«Вскрывать нарывы – дело малоприятное, – пишет об этом Элизар. – Никогда не знаешь, сколько гною выйдет и насколько дурно он будет пахнуть». Гной, вытекший наружу из «Голубой жемчужины», пахнул куда как скверно.
Трое представших перед королем молодых людей успели протрезветь и держались смело. Они сознались, что умыкнули Тома-Репку и притащили его в бордель, но о принцессе никто не сказал ни слова. Джейехерис приказал Моутону повторить сказанное прежде, однако тот, краснея и заикаясь, стал уверять, что стражники не иначе ослышались. «Пусть переночуют в темнице, авось утром запоют по-другому», – распорядился король.