Каждый раз, как в городе пропадало дитя, невежды переглядывались и толковали о ненасытимой жажде Саагаэля.
Еще меньше, чем Ларру, любили трех ее братьев, приехавших вместе с нею в Королевскую Гавань. Моредо командовал ее гвардией, Лотто собирался открыть на холме Висеньи отделение банка Рогаре, а самый младший, Рогерио, завел у Речных ворот роскошный перинный дом «Русалка», поселив там попугаев с Летних островов, обезьян из Сотороса и сто прекрасных юных созданий со всего света (как девушек, так и мальчиков). Брал он вдесятеро дороже, чем в обычном борделе, но в посетителях у него недостатка не было.
И знатные лорды, и простые купцы взахлеб рассказывали о чудесах, таящихся за резными дверьми «Русалки» (говорили, что и настоящая русалка там есть). Почти все сведения об этом доме предоставляет нам Гриб, один из всех летописцев не стесняющийся признаться, что посещал «Русалку» и вкусил от всех ее наслаждений.
Война между Вольными Городами наконец завершилась. Раккалио Риндон с оставшимися людьми бежал на южные острова Василиска; Лисс, Тирош и Мир поделили Спорные Земли, дорнийцы заняли почти все Ступени.
Меньше всего в этом сговоре досталось мирийцам, больше всего – Дорну и Тирошу. В Лиссе одни дома разорялись, другие же, захватив бразды правления, поднимались и богатели. К последним относились Лисандро Рогаре и его брат Дразенко, сумевший заключить союз с Дорном. Связи с Солнечным Копьем и Железным Троном сделали братьев правителями Лисса во всем, кроме имени.
К концу 134 года возникли опасения, что они и Вестерос приберут к рукам.
В столице только и говорили, что о гордыне, всесилии и пороках дома Рогаре. Лотто подкупает-де золотом, Рогерио – надушенной плотью, Моредо склоняет к послушанию сталью, но все они лишь марионетки в руках сестры: за ниточки дергает леди Ларра со своими чужими богами. Король, королева и принц еще дети; они не понимают, что вокруг них творится, а десница, Королевская Гвардия и золотые плащи куплены с потрохами.
Как во всех подобных историях, здесь была своя доля правды, щедро перемешанная со страхами и вымыслами.
В амбициях лиссенийцев можно не сомневаться, и ясно, что Лотто использовал в корыстных целях свой банк, а Рогерио свой бордель. В этом они, однако, мало отличались от придворных лордов и леди, стремящихся к богатству и власти всяк на свой лад. Будучи успешнее своих соперников (по крайней мере, на время), лиссенийцы представляли собой всего лишь одну из боровшихся за влияние партий.