– Итак… – мой пульс учащается, – ты пишешь что-нибудь новенькое?
Меня тянет задать совсем другой вопрос, но я не уверена, что хочу узнать ответ. Поэтому начинаю издалека.
Если бы человек, отправивший книгу, хотел раскрыть свою личность, он бы указал обратный адрес.
И все же мне нужно узнать, кто за этим стоит.
Джульетта убирает остатки ужина в холодильник.
– Работаю над новой частью серии, – поясняет она. – Правда, времени катастрофически не хватает, а летом и подавно его не будет.
Жена моего брата пишет фэнтези-серию о подростках, живущих в постапокалиптическом обществе под властью древней военной диктатуры.
Вот только они с Джексом наконец-то открыли свой летний лагерь на озере Блэк-Хоук, поэтому даже на каникулах Джульетта будет занята, и на хобби времени у нее почти не останется.
Обводя пальцем текстуру дерева, из которого сделан обеденный стол, нерешительно спрашиваю:
– Ты когда-нибудь… – поднимаю глаза и смотрю на Джульетту, – писала романы или что-то вроде того?
Она останавливается и переводит взгляд на меня. Внезапно я чувствую себя неловко.
Но моя невестка качает головой.
– Нет, – тихо отвечает Джульетта, посмотрев в сторону. – Этот жанр никогда не вызывал у меня особого интереса. А почему ты спрашиваешь?
Я пожимаю плечами.
– Просто так.
И все равно груз разочарования ложится на плечи. Она единственный знакомый мне автор. Глубоко вздохнув, я встаю. К черту все. Сегодня состоится важное событие для Дилан.
Я дочитаю книгу, потому что не могу ее бросить, но сейчас пора повеселиться.
– Можно заглянуть в твой шкаф?
Джульетта посылает мне счастливый взгляд. У нее нет дочерей, поэтому я знаю, как она любит заниматься девчачьими делами со мной и с Дилан.
– Валяй. Мы уже практически одного размера, так что можешь позаимствовать какой-нибудь прикид. – Прошмыгнув мимо, она шепчет: – Который взбесит твоих братьев.
Засмеявшись, я подхватываю свою сумку.
Да, черт побери.
Джейс…Поднявшись по лестнице, я услышал кашель отца, пронзивший тишину пентхауса. За окнами, заливаемыми дождем, возвышались нечеткие формы небоскребов Чикаго. Я прошел мимо стен, увешанных тщательно срежиссированными фотографиями, на которых были запечатлены важные моменты жизни нашей семьи. Родители решили остаться в своей городской квартире, поближе к докторам, когда мы узнали, что отец умирает.
Подумать только: курил я, а рак легких развился у него.
Я открыл дверь и вошел в его спальню."
"Сиделка держала кружку, склонившись над кроватью, пока он с трудом пил, затем поставила ее на столик. Накрыв отца одеялом, она подошла ко мне с окровавленным маленьким полотенцем в руках и прошептала:
– Боюсь, ему недолго осталось.