Автор
В книге "Пламя" Пенелопа Дуглас захватывающе исследует тему любви и жестокости, когда героиня решает бороться не только за саму любовь, но и против своего объекта страсти. Атмосфера мрачна и напряжена, будто окутанная густым туманом, как в самой душе главной героини, где смешиваются воспоминания и непростые эмоции....
– Откуда столько денег?
– Дописав книгу, я поняла: женщина всегда должна защищать себя. Поэтому отдала Джексу часть своих сбережений, а он, будучи талантливым инвестором, их преумножил, – смеется мама, – во много раз.
О господи.
– Так ты себя обезопасила? На случай вашего развода с папой?
– Нет, – отвечает она, – деньги твои. Выйдя за твоего папу, я уже не нуждалась в сбережениях. Джекс открыл отдельный счет, и с тех пор на нем копились проценты.
– Они мои? – Я не могу принять такую сумму. А вдруг ей однажды понадобятся деньги?
– При условии, что ты запомнишь одно, Куинн… Когда влюбишься, заботься о нем, но и о себе не переставай заботиться.
Глава 13
Сунув банковскую книжку в задний карман, я иду в кабинет отца.
Мама только что дала мне чертову кучу денег. Мне не следовало их принимать. Но она сказала, что это подарок и я могу распоряжаться им как вздумается: сохранить, пожертвовать… потратить на что-нибудь.
Сердце бешено колотится у меня в груди, но я иду вперед как на автопилоте. Не знаю, что произойдет или что я скажу папе. Наверное, услышанное ему не понравится, иначе почему я так нервничаю?
Сложнее всего спрыгнуть с обрыва. Назад пути нет. Я не могу и дальше угождать всему миру. В результате начну себя ненавидеть. Другого выбора нет.
Приоткрыв дверь, вхожу в комнату и вижу его возле бара, расположенного у стены. Он наливает себе стакан любимого виски Glendronach, чтобы снять напряжение перед сном.
– Привет, – начинаю разговор, к своему удивлению, непринужденным тоном.
Папа поворачивает голову, закрывает графин и улыбается мне.
– Привет. Я разминулся с тобой сегодня. Ты была на треке?
– Недолго. – Кивнув, вхожу в кабинет. – У Дилан состоялась первая гонка, поэтому я прокатилась с ней.
Папа ошарашен, и я не сдерживаю смеха. Пусть лучше он узнает сейчас, чем новость попадет в его ленту на «Фейсбуке».
– Мэдок фактически заставил меня, ясно? Но я по-прежнему цела и невредима.
Папа хмурится, поджав губы.
– Этот мальчишка, клянусь…
Ага, этот мальчишка. Я едва не смеюсь.
Отец до сих пор видит в Мэдоке дерзкого подростка, но, мне кажется, прекрасно понимает: мы все беспомощны, когда брат решает добиться желаемого. Подойдя к большим коричневым кожаным креслам рядом с книжными стеллажами, папа садится и делает глоток виски. Я сажусь во второе напротив.
– Извини, что не смог выбраться на твой матч, – говорит он.
