На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
То есть…
Торнтон тронул себя и за второй ус, придя в затруднение.
– Знаете, сэр, – сказал ему Фандорин. – Или выкладывайте все правду без утайки, или забирайте свой отвратительный альбом и уходите. Я ведь вижу, что вы не говорите мне г-главного.
Сконфуженно откашлявшись, инспектор развел руками:
– Да, вы правы… Я связан военной тайной, но, думаю, что в данном случае… В общем, проблема в том, что подозреваемый был важным сотрудником одной лаборатории Адмиралтейства. Засекреченным. Уж не знаю, над какой темой он работал, но если б вы видели, какие грозные грифы стоят на его личном досье… Собственно, поэтому газеты и остались в неведении… Скажите, вам доводилось вести подобные дела?
Эраст Петрович, кивнул.
– Да. Причем один раз я тоже искал маньяка, не совершавшего никаких половых действий. Это самый причудливый и непредсказуемый вид преступников.
Типизация преступников
– Давно? – оживился Торнтон.
– Очень. В д-девятнадцатом веке, – кратко молвил Фандорин и поморщился. Он очень не любил вспоминать ту историю.
– Я не говорил, что мы его арестовали, – вздохнул англичанин. – У нас все же не было стопроцентной уверенности, а человек этот, как я уже говорил, находился под защитой своего особого статуса. Мы установили за ним очень плотную слежку. Я вел ее лично, а у меня, смею вас уверить, немалый опыт…
– И что же?
– В апреле прошлого года этот человек – его зовут Готлиб Кранк, он немец – отправился в путешествие.
– Ни с того ни с сего? – переспросил Фандорин, взяв из коробки сигару и предложив сделать то же гостю (британец нервно качнул головой).
– Вы правы. – Торнтон досадливо покривился. – В плавании он вел себя странно. Всегда был тихоней, а тут без конца закатывал истерики, скандалил, рыдал. Мне следовало заподозрить неладное…
– Обычная история. У таких людей совершенно звериный нюх на опасность. Он что-то почуял, запаниковал, впал в исступление – и покончил с собой.
