На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
Под ногами, на полу, лежал кто-то грузный, в белой куртке и поварском колпаке.
– Не будет больше фляков! – охнул поручик. – Ну, гадина…
И побежал через пар и чад кухонного отсека, опередив Фандорина.
Тот на миг склонился над лежащим.
Мертв. Выстрел в упор. Между глаз.
Ай да Цукерчек. Прикрылся ребенком. Убил человека, просто чтобы подпереть им дверь.
Стиснув зубы, Фандорин бросился вдогонку за остальными.
На перроне, слава богу, пассажиров не было – попрятались. Однако, ситуация выглядела паршиво.
Преступник не успел далеко оторваться и бежал не особенно быстро, но оба офицера и агенты не решались к нему приблизиться.
– Не соваться! Я сам! – крикнул Фандорин, быстро догнав жандармов.
Перрон"
"Ружевич вскинул руку с револьвером, быстро выстрелив четыре раза: в Эраста Петровича, в поручика, в одного агента, во второго.
Фандорин-то от выстрела увернулся; горячая волна лишь щекотнула висок и ухо, но трое остальных полетели с ног, будто кегли в кегельбане.
Теперь барабан «кольта» был пуст, и Эраст Петрович уже безо всяких зигзагов рванулся вперед.
Но меткий стрелок отшвырнул бесполезный револьвер, выдернул из-за пояса другой – семизарядный «наган», и пришлось перейти в партер.
Пришлось немного отстать, чтобы был люфт для маневра.
Следующие несколько секунд напоминали странный танец под аккомпанемент ударных. Цукерчек, семеня, отступал вдоль кромки перрона, оборачивался, стрелял. Эраст Петрович прыгал из стороны в сторону, приседал, раз даже перекатился по бетонному настилу. И считал выстрелы.
Второй. Третий. Четвертый. Пятый.
И тут влез подполковник Павлов.
– В сторону! – закричал он. – Эраст Петрович, в сторону!
Фандорин обернулся и увидел, что Сергей Кириллович припал на колено, оперся локтем и целит преступнику в ноги. Сообразил, наконец.
Увидел это и Цукерчек. Потратил предпоследнюю пулю на жандармского начальника. Расстояние было изрядное, шагов сорок, но снайпер не промахнулся – Павлов со стоном выронил оружие и схватился за бок.
Последний заряд Ружевич берег, наводя на Фандорина ствол, но не стреляя.
