На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
Кажется, извозчик мудрил – вез кружным путем, чтобы содрать побольше денег, но Эраст Петрович за дорогой не следил. Он нервничал.
Что делать, если нумеров нет и в «Гранд-Отеле»? Где искать маньяка чистоты? Не по городским же баням?
Гостиница располагалась в старом здании, выходившем на опрятную, ярко освещенную улицу, по которой прогуливалась нарядная публика – последний декабрьский день близился к концу, горожане прощались со старым годом.
– Ваш друг прибыл полчаса назад, – сказал портье. – Пан Ружевич, так? Взял прекрасный номер с ванной на втором этаже.
– Ни в коем случае! – засмеялся Фандорин. «Лебедик-Голем» снова не подкачал! – Я хочу сделать Б-Болеку сюрприз. Скажите, а свободен ли соседний нумер?
– Вам шестнадцатый – с видом на Славковскую или восемнадцатый – с окнами в тихий переулок?
– С-сакимакэ, – пробормотал Эраст Петрович. – Вне всяких сомнений.
– Что, простите?"
"По буддийскому календарю «сакимакэ» – это день, несчастный в первой своей половине, но к вечеру становящийся все более удачным.
Две победы
Нумер (шестнадцатый) Фандорин оглядел мельком. Дольше пяти минут находиться здесь он не планировал.
Бросил на манерное кресло стиля «Луи-Кенз» пальто, белый шарф, смушковый картуз. Прошел в ванную. У нее был общий водопроводный стояк с соседней – оттуда слышалось журчание льющейся воды.
Чистоплотный убийца отмывался от пота и грязи. Что ж, возьмем сладкого пана розовым и тепленьким, как свежевыпеченный марципан.
Ключ от комнаты был элементарный, с тройной бородкой.
Что ж, пора нанести визит. По-соседски.
В коридоре никого не было, и замок поддался легко, с приветственным щелчком, однако дверь не открылась – предусмотрительный постоялец задвинул изнутри засов.
Это небольшое препятствие Фандорина не смутило.
В жарко натопленном шестнадцатом прислуга оставила форточки нараспашку. Наверняка то же самое и у Ружевича.
Вернувшись в свою ванную, Эраст Петрович втянулся в тесное отверстие – ногами вперед. По-змеиному изогнулся и оказался на свежем воздухе. Встав на заоконную приступку, первым делом поправил задравшийся пиджак и пригладил волосы. Потом посмотрел вниз.
Свет фонаря был направлен на тротуар и мостовую. Даже если бы кому-нибудь из гуляющих пришло в голову зачем-то посмотреть вверх, различить во мраке темную фигуру, прижавшуюся к темной стене, было бы невозможно.
