На третий день путешествия между Канарскими островами воздух сканирует новый ладонь скуки, сменившая оживление и восторгы морского пути. Суда вновь подступает недели две монотонной прогулки по пустым водам, когда нижний мир людей перестает радовать новыми видами и знакомствами....
Попробовал ответить без заикания, сорвался – и разозлился еще больше.
– Не надейтесь. Австрийцы вас, пожалуй, еще и не выдадут, если узнают, что дело п-политическое. Ч-черт! Я просто возьму вас за шкирку, посажу в таксомотор и увезу на ту сторону. У вас ведь есть «полупасок».
Руки из карманов он вынул, чтобы Ружевич не опасался подвоха. Ну же, смелее!
А тот, будто случайно, передвинулся поближе к «нагану». Спросил с улыбкой:
– Что, если я не захочу «за шкирку»?
– Захотите. Да вы не стесняйтесь, попробуйте меня з-застрелить.
Оружие Цукерчек схватил с впечатляющей быстротой, но ведь еще надо пол-секунды, чтобы взвести курок, а на это у бедняги времени не хватило, да и не могло хватить.
Оттолкнувшись от пола ногой, Фандорин нанес указательным пальцем парализующий удар.
Сходил к себе в нумер за верхней одеждой. Причесался перед зеркалом.
Когда вернулся, Ружевич лежал смирно, хлопал ресницами.
– Это был совсем слабый тычок, – растолковал Эраст Петрович.
Лицо временного паралитика побелело.
– Если обещаете меня слушаться – мигните два раза… Ну, так-то лучше.
Эраст Петрович нажал на точку «оки», и Цукерчек облизнул губы, осторожно пошевелил пальцами.
– Или все-таки устроить вам суточный паралич прямо сейчас? – задумчиво молвил Фандорин. – Вызову карету, погрузим вас на носилки. А в тюремной камере я вас оживлю. Хотите?
– Нет, п-пожалуйста! – взмолился бледный Ружевич. – Не делайте так б-больше! Это ужасно! Лучше на в-виселицу! Я п-пойду с вами! К-клянусь…
– Перестаньте на каждом слове з-заикаться! – рявкнул Эраст Петрович.
