Автор
Сердитый фырк был последним звуком, доносившимся с прихожей перед тем, как ключ потерялся в скважине. Я стояла у окна и смотрела на пустой городской небосклон, когда снова раздался громкий скрип - и это уже точно заставляло кровь стыть в жилах. Увернувшись от зловещего треска, я взяла учебник по физике и тетрадь, решив начать с самых простых уравнений, прежде чем вернуться к незавершенной переписке мыслей в прихожей....
Обернувшись, я увидела Давида под раскрытым черным зонтом.
– Похоже, что не успею, – обреченно вздохнула я.
Давид, заметив нас у Динкиного подъезда, пошел в нашу сторону. Даже в дождь Перов был в идеально белых кроссовках.
Давид протянул зонт, и мне пришлось встать под него, чтобы Перов сам не вымок. Стоя с ним рядом, я тут же почувствовала свежий запах мужского одеколона. Мы неспешно направились в сторону моего подъезда.
– Ты избегаешь меня? – спросил Давид.
– С чего бы, правда? – съязвила я.
– Не берешь трубку, в школе тебя не поймать… Хотел лично поздравить с наградой.
– Спасибо, – отозвалась я. – А как прошло твое интервью?
– Хорошо, через пару недель обещали уже выложить.
– Очень рада.
Давид остановился и развернул меня к себе.
– Катя, прости меня, пожалуйста. Я не думал, что это так тебя расстроит. Решил, что ты порадуешься, ведь это так важно для меня.
Проговорил он это высокопарно, но вполне искренне. Мне даже стало немного стыдно, ведь мы друг другу не чужие люди.
– Знаю, что важно. Извини, если это тебя задело. Просто все так неожиданно произошло… за день до выступления. Я страшно переволновалась и расценила твой поступок как предательство.
Давид взял мою ладонь и легонько сжал ее. Несмотря на ливень и ветер, его рука была горячей.
– И ты меня извини. За то время, сколько мы не общаемся, я понял, как сильно успел к тебе привыкнуть.
– Говорят, от вредной привычки можно избавиться за восемнадцать дней, – сказала я.
Давид рассмеялся:
– Ты и правда вредная! Но избавляться я от тебя не хочу.
С этими словами он обнял меня и поцеловал в макушку.
– Сегодня вечером отмечаем день рождения Антона, – сказал Давид, – за городом. Будут только свои, я тебя приглашаю.
«Только свои» оставались для меня чужими, поэтому я неопределенно пожала плечами.
– Не знаю, смогу ли.
– Я тебе еще позвоню, ладно? – заглядывая мне в глаза, спросил Давид.
Я кивнула и, не дав себя поцеловать на прощание, выбежала из-под его зонта и понеслась к своей парадной.
Дома я обнаружила всю компанию. Выдохнула, что в этот раз они не застали нас с Давидом на улице. Судя по напряженной обстановке, между Соней и Вовой разгорался скандал. Матвей сидел в кресле и с отсутствующим лицом играл в телефон. Мотя-младший с важным видом развалился у него на коленях.
– Если ты думаешь, что мне в этот вечер будет нечем заняться… – сердито говорила Аверина.
– Господи, зачем все усложнять? – злился брат.
