Автор
Сердитый фырк был последним звуком, доносившимся с прихожей перед тем, как ключ потерялся в скважине. Я стояла у окна и смотрела на пустой городской небосклон, когда снова раздался громкий скрип - и это уже точно заставляло кровь стыть в жилах. Увернувшись от зловещего треска, я взяла учебник по физике и тетрадь, решив начать с самых простых уравнений, прежде чем вернуться к незавершенной переписке мыслей в прихожей....
А Матвею в партнерши досталась маленькая первоклашка, в паре с которой он смотрелся очень трогательно. И это хорошо, потому что в другом случае в меня вселилась бы Аверина и я сгорела от ревности.
Я не могла налюбоваться, рассматривая вальсирующего Матвея. Высокий, стройный и очень красивый. И как же ему идет строгий костюм! Похожие чувства я испытывала, когда впервые увидела Мальцева на сцене. Меня снова переполнила нежность.
Динка пихнула меня локтем, я оторвала взгляд от Матвея и посмотрела на нее, не в силах сдержать счастливую улыбку.
Потом звучали напутственные слова, благодарности, песни, слезы… После линейки я искренне поздравила Вову и Соню. Мама вручила брату букет и разревелась. Растерявшийся Вовка крепко ее обнял. Смутившись, я отошла в сторону и столкнулась с Матвеем.
– Вот и все, – сказала я ему вместо приветствия и улыбнулась.
– Все, – согласился Матвей. Мы стояли посреди залитого солнцем школьного сквера. А вокруг плакали, смеялись и обнимались выпускники.
– В школе больше не будем видеться.
– И все лето – тоже, – добавил Матвей. И мне показалось, что в голосе его прозвучало сожаление.
– И все лето, – теперь повторила я, понимая, что на самом деле совсем скоро уеду на другой континент и несколько месяцев не увижу Матвея.
– Кать, я тебе еще давно хотел сказать… – начал Мальцев, но я вдруг, поддавшись эмоциям, крепко его обняла и, привстав на носочки, шепнула:
– Поздравляю!
Скорее всего, мы простояли, обнявшись, намного дольше положенного.
После торжественной линейки выпускники вместе с родителями собирались на банкет.
– Кать, я с тобой не смогу домой пойти. Там за мной мама приехала, на дачу зовет, – подойдя ко мне, сообщила Динка.
Проговорила она это так жалобно, что мне стало смешно.
– Конечно, – улыбнулась я.
Дина перевела взгляд на мою маму, которая, не переставая, обнимала смущенного Вову. Возможно, подруга решила, что я чувствовала себя в эту минуту покинутой.
– Физический труд помогает справиться с душевной болью, – криво усмехнулась Динка. Дачу подруга терпеть не могла, но мама каждое лето увозила ее трудиться на грядках. Хотя в словах Дины была и истина, ведь она всеми силами пыталась забыть предательство своего парня.
