Автор
Сердитый фырк был последним звуком, доносившимся с прихожей перед тем, как ключ потерялся в скважине. Я стояла у окна и смотрела на пустой городской небосклон, когда снова раздался громкий скрип - и это уже точно заставляло кровь стыть в жилах. Увернувшись от зловещего треска, я взяла учебник по физике и тетрадь, решив начать с самых простых уравнений, прежде чем вернуться к незавершенной переписке мыслей в прихожей....
– Не знаю, я ни разу не выхаживал котят. Но уже почитал, что их нужно кормить каждые два часа. Давай попробуем молоко дать? А потом я за смесью сгоняю.
– Откуда они? – повторила я свой вопрос.
– У бабки одной отвоевал, нашей соседки. Она их топить шла.
– Ужас какой!
С приходом Матвея в квартире запахло дождем. Оставшийся в коробке котенок без остановки пищал."
"– У вас шприц есть? – спросил Мальцев, снимая мокрую куртку.
– Сейчас погляжу! – Я передала Матвею котят и бросилась в комнату. В аптечке нашлись шприцы – остались с тех времен, когда с нами жил дедушка.
Мы расположились на кухне на полу и постарались накормить котят. Животы их быстро надулись, и я даже испугалась, что они лопнут.
– Ты поэтому в школе не был?
– Откуда знаешь, что я прогулял? – посмотрел мне в глаза Матвей.
– Просто заметила… Зачем ты их нам притащил? – наконец задала я резонный вопрос.
– А куда мне их тащить? – удивился Матвей.
– К себе!
– Ко мне нельзя, батя их тоже потопит.
– Ловко ты распоряжаешься чужими комнатами, – съязвила я.
– И к тому же, – как ни в чем не бывало продолжил Матвей, – это ж ненадолго. На недельку, пока они не окрепнут. А потом я найду им хозяина, честное слово. Но если ты против…
На улице снова грохнуло. И я уже представила себе вымокших под дождем несчастных котят.
– Нет, конечно, я не против. Будем выхаживать, нам же больше нечем заняться, – получилось немного ворчливо, но Матвей, поймав на себе мой взгляд, улыбнулся, и я, не сдержавшись, улыбнулась ему в ответ.
– Как твой тест? – спросил Мальцев.
Матвей – единственный человек, знавший мою страшную тайну, сам же меня в эту тайну и втянувший. С ним я наконец могла говорить о том, что меня беспокоит, с чистой совестью. Вернее, чистой ее не зовешь.
– Мне стыдно из-за того, что я жульничаю, – призналась я.
– Это называется ложь во благо.
– Это называется жульничество, – покачала я головой.
– Прикольная футболка, – внезапно сказал Матвей.
Я заметила, как его взгляд скользнул по моим голым ногам.
– Я не ждала гостей, – проворчала я, одернув футболку.
– А мама не отругает?
– За что? – не сразу поняла я.
– Из-за котят, – улыбнулся Матвей. Мы сидели рядом, прижимаясь друг к другу плечами и вытянув ноги. Котята тем временем, объевшись, развалились в коробке и сразу же уснули.
– Она почти дома не бывает, – пожала я плечами.
