Автор
Некий гнетущий страх наводнил пространство вокруг нас. Лицо Жени стало как камень, его взгляд потемнел, и губы избороздили судорогой желчи. Он держал мою руку, словно захвативший пленника, сжимая так крепко, что даже боль пропускала сквозь ладони.
– Решил, что я убежала, увидев, как ты сосешься с очередной телкой?! Да мне плевать, Женя! План не удался – мне не больно! Не больно, ясно?!
В глазах начали собираться предательские слезы. Я дернулась в сторону кухни, чтобы он не увидел их, но неожиданно оказалась прижата к стене. Точнее к груди Молотова, который стиснул меня в крепких объятиях.
– Пусти меня! Пусти! – требовала я, вырываясь, царапая ногтями его куртку.
– Почему ты злишься?! – спросил он жестким тоном, взяв мое лицо в руку. – Ты ведь считаешь меня конченным бабником, хотя я ни разу, ни разу, сука, не привел при тебе в дом ни одной телки! Я хотел наказать тебя… Но в итоге сам себя опрокинул.
"Женя прижался губами к моим губам, настойчиво проталкивая язык и не позволяя мне вырваться. Его желанный вкус с привкусом алкоголя попал внутрь меня, мгновенно опьянил, обезоружил. Руки, упирающиеся в широкие плечи парня, ослабли и я начала отвечать, издавая то стоны, то всхлипы…
49
Женя
Ее мягкие теплые губы поддались, влажный упругий язычок переплелся с моим и башню окончательно снесло.
Кожа моей девочки покрылась мурашками. Ее сладкий стон прошел сквозь меня, провоцируя резкий и мощный прилив крови к паху. Она была слаба передо мной, на вид сильная, но внутри такая хрупкая Марина Воронцова – именно это осознание уничтожало нахер весь контроль! Делало меня слабым перед ней.
– Блядь, Марина, меня пиздец кроет от тебя! – вытолкнул я сквозь зубы, оторвавшись от ее губ. – Сам не пойму че делаю…
Сильнее зарывшись пальцами в волосы, я начал возбуждать Марины поцелуями в шею. А она неожиданно уперла ладонь мне в плечо и рвано произнесла:
– Не надо, Жень… Ты напился!
Я замер, будто меня битой огрели по голове.
– Я тебе завтра все тоже самое скажу! – отбрил, посмотрев ей в глаза.
Они были влажными, в них отражалась растерянность, но в следующий момент – сверкнул холод. Марина отвернула лицо и, максимально отстранившись, сказала:
– Тебе лучше уйти…
– Ты же не хочешь этого, – упрямо прохрипел я. – Я знаю!
Она не ответила, только снова попросила:
– Пожалуйста, уйди.
Блядь… Я жалил взглядом ее щеку, не желая ослаблять объятия, даже не думая отступать.
