Автор
Чтобы мама не потеряла работу из-за болезни, мне пришлось стать горничной в богатом доме вместо нее. К моему несчастью, сыном хозяев оказался обозленный на весь свет засранец, которому я на днях поцарапала камнем дорогую машину... За дело конечно, но ему ничего не докажешь. И теперь, пользуясь моим положением, этот беспринципный мажор сделает все, чтобы превратить в ад каждый день, который я проведу в его доме! СЛР. ХЭ...
Один был особенно большой и страшный, что меня аж передернуло. Лицо Жени тоже плохо выглядело. Очень плохо...
Он смутился. Опустил взгляд и лениво прошел к кровати, усевшись на край. Наверное, я черезчур пялилась, дура.
Глядя с волнением на хозяина комнаты, я робко приблизилась и остановилась напротив.
– Ты был у врача?.. – участливо спросила, растирая похолодевшие ладони.
Он кивнул.
– Что он сказал?
Посмотрев на меня из-под бровей, Женя вдруг поймал мое запястье и настойчиво потянул на себя. Дыхание перехватило.
– До свадьбы заживет, – беззаботно прохрипел. – Не волнуйся, малышка…
– Буду волноваться! Потому что мне не все равно.
Немного отстранившись, я бережно подняла лицо Женьки, которое он упрямо прятал. Затем не спеша развела ноги и села ему на бедра, чтобы оказаться на одном уровне. Он с готовностью придержал меня за талию. А я начала нежно целовать каждый синячок, каждую ссадинку. В этот момент испытала такой трепет внутри… Ощущение любви, которую я хотела дарить и дарить.
Неожиданно Женя зафиксировал ладонью мой затылок, чтобы поцелуи теперь достались только его губам. Лаская его горячий рот, я быстро потеряла голову. Возбуждение нахлынуло как внезапное цунами и с ним происходило то же самое.
Повалив меня на кровать, он начал гладить мое тело, нежно задевая грудь и бедра, разводя мои губы языком. Следом поцелуи Молотова переместились к шее, вынуждая меня постанывать.
– Мне пора… работать… – выдохнула я, жмурясь от удовольствия, как кошка на солнышке.
Он упрямо замычал и выдал:
– Нифига! У тебя сегодня выходной.
– Нет, Жень… Правда! Я не собираюсь отлынивать...
Убирая с себя бесцеремонные мужские руки, я вдруг заметила, что полотенце неприлично сползло с Жениного паха, и тут же вспыхнула.
– Так… Мне точно пора уходить!
Однако он ловко сковал меня и, нагло улыбаясь, заявил:
– Поцелуй, тогда отпущу!
Мое стеснение его будоражило и возбуждало.
"– Блин, Женя!..
– Поцелуй! – требовал он, держа меня стальной хваткой.
– Ладно!
Я клюнула его в губы, однако Молотова это не устроило. Цокнув языком, он придавил меня корпусом и порочно напал на мой рот, зная, что безмерно возбудит, заставит задыхаться от страсти.
Дыхание стало прерывистом, между ног стало мокро… И Женя такой сильный, горячий, сексуальный надо мной.
