В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Знал, что, возжелав мужчину, принц редко требует раба. Скорее распаленным выйдет с арены и выберет себе бойца. Так, гладиатор с Истимы, продержавшийся на арене лишь двенадцать минут, сдался принцу, а потом провел у него в покоях целых шесть часов. Такие истории Эразм тоже слышал.
Разумеется, стоило принцу выбрать воина, и любой из них, словно раб, ему отдавался, ведь он был сыном короля. Эразму вспомнился воин, которого он видел в садах Нерея. Воображая, как принц его покрывает, он млел. «Невозможно даже представить силу, которой он обладает, – думал Эразм и содрогался всем телом.
Эразм сдвинул ноги. Каково будет принять удовольствие принца? Лежа нагим на кровати, он осторожно коснулся своей щеки – она пылала огнем. Воздух казался шелковым, кудри свесились на лоб, словно ветки. Эразм аккуратно убрал их с лица – и даже этот жест получился сверхчувственным, как медленное движение под водой. Подняв руки над головой, Эразм представил, что его запястья связаны лентой, а тело во власти принца.
* * *В ночь огненного празднества Каллий пел балладу об Ифигении, которая любила своего господина и ждала его, несмотря ни на что. Эразм почувствовал, как в горле встает ком и, не дослушав балладу, ушел в темный сад, где среди аромата деревьев гулял прохладный ветерок. И пускай в саду музыка была хуже слышна, – ему вдруг страшно захотелось увидеть океан.
"При свете луны океан казался иным: темным, непостижимым, но Эразм ощущал его близость, его бескрайний простор. Выглянув из-за каменной балюстрады, Эразм почувствовал лихую свежесть ветра. Океан будто стал частью его существа. Слушая плеск волн, он представлял, как они брызжут на него, заливают сандалии, затягивают в пенный водоворот.
Никогда прежде Эразм не знал такой тоски и душевного смятения… Сзади подошел Каллий.
– Я хочу переплыть океан. Хочу увидеть другие земли. Хочу увидеть Кортозу и Истиму. Хочу увидеть место, где ждала Ифигения, и дворец, в котором Арзес отдавался любовнику, – бесстыдно признавался Эразм, не в силах бороться с тоской. – Хочу понять, каково это…
– Жить в большом мире, – подсказал Каллий.
Эразм имел в виду не это и уставился на Каллия, чувствуя, что краснеет.
