Зато Бог благословит наше занятие, не важно где – на свету или в темноте, под простынями или на берегу реки. А идея твоего отца о грехе происходит от невежества и ограниченности.
– Ты говоришь как Генеджев, – усмехнулась Габби. – Они с отцом играли в шахматы по четвергам. А когда вечерами отец задерживался, что бывало нередко, мы обычно с ним беседовали.
– Его высказывания на удивление откровенны, – хмыкнул Квил.
– Генеджев – брамин, – пояснила Габби. – В его глазах отец – низшая каста. Низшая раса. Но меня он любил. – Она вновь принялась кусать губы.
Квил осторожно провел рукой по ее спине.
– Габби, ты не хочешь сделать мне приятное? Здесь не берег реки. Эта спальня – свидетельница зачатия не одного поколения Дьюлендов. На всей земле нет более подходящего места для вступления в брачные отношения. – Он поцеловал ее в мочку уха, и от этой нежной ласки у нее сразу стало горячо под коленками.
Габби тихонько прочистила горло.
– Мне бы хотелось знать, что ты собираешься со мной делать.
Квил сдавленно хохотнул и наклонился, чтобы снова ее поцеловать, но она его оттолкнула.
– Я не шучу! Я желаю знать все о боли.
– Тебя это тревожит, Габби?
– Конечно, – ответила она сердито. – Честно сказать, я вообще не уверена, стоит ли это делать, если мне будет больно, а тебе потом три дня мучиться.
– Насчет того, стоит или нет, я спрошу тебя завтра утром, хорошо?
– Завтра утром ты будешь лежать в темной комнате, – отпарировала Габби.
Квил не хотел об этом думать.
– Гм… а знаешь, Габби, ты совершенно права. Давай подойдем к этому разумно и проверим на деле.
Озорная улыбка Квила уже прочно обосновалась на его губах. Он встал и упер руки в бока. Габби замерла. У нее вновь заколотилось сердце, и его бешеный ритм отозвался в голове.
Квил снял панталоны и небрежно спустил с бедер нижнее белье, будто он находился в спальне один. На самом деле эта непринужденность стоила ему немалых усилий. У него дрожали руки. Он выжидал, когда Габби посмотрит на него.
Она скользнула взглядом вдоль его тела и судорожно вздохнула.
Тогда он повернулся и прошел к камину. Взял с полки еще две свечи, зажег и перенес к кровати. В комнате сразу прибавились новые тени. Когда он нагнулся оживить угасающий огонь в очаге, Габби быстро перевела глаза на четкие линии его ягодиц.
– Квил, – произнесла она слабым голосом, презирая себя за это.
– Да? – Муж быстро повернулся. О, как он был прекрасен! Точно такой, каким она его и воображала. Он подошел к кровати.