– Нет, «приятно», пожалуй, не подходит… это меркнет по сравнению с теми ощущениями, которые я испытала…
Габби снова хотела прижаться к нему, но Квил остановил ее движением руки. Она не обиделась и все так же улыбалась.
– Теперь я понимаю, почему отец не позволял мне проводить время с джентльменами. Сейчас я сожалею, что Питер уехал в Бат!
Наступило неловкое молчание.
– Да, конечно, – наконец выговорил Квил. Как можно вырасти в этом мире и остаться такой неискушенной? – Габби, – сердито нахмурился он, – вы не должны требовать поцелуев от мужчин, кроме… – у него язык не поворачивался назвать имя Питера, – кроме вашего будущего мужа.
Но Габби его не слушала.
– Квил, я даже не предполагала… Я о поцелуях.
В ее просветленных глазах прыгали веселые искорки.
– Ox… – безнадежно вздохнул он. Не помешало бы сейчас выпить бренди, хотя день еще только начался. – Вам лучше всего пойти наверх и привести в порядок волосы. Позже я провожу вас в «Хори-банк». – И Квил рывком открыл дверь.
Габби с грустью наблюдала, как он уходит. «Так спешит, будто за ним гонятся черти». Несомненно, он уже пожалел, что целовал ее. Она вздохнула и, выбросив его из головы, пошла к себе.
Может, к возвращению Питера доставят новые платья? Тогда он будет смотреть на нее таким же горящим взором, как и Квил. Она твердо помнила о дьяволе, соблазне и похоти. Это звучало во множестве проповедей, но в них не упоминалось о поцелуях. О том, как они… неописуемо восхитительны. Но, вспоминая, как ее целовал Квил, она почему-то не могла вообразить, что Питер вот так же, рывком притянет ее к себе и будет так же алчно вкушать ее губы. Без сомнения, его поцелуи будут нежнее. В таком случае замужество может оказаться сплошным наслаждением.
В своей спальне она достала миниатюрный портрет Питера и улыбнулась, глядя на ласковые карие глаза и шелковистые каштановые локоны. Скорей бы он возвращался!
Примерно час спустя прибыла леди Сильвия. Габби в благостном настроении возвращалась после беседы с Кодсуоллом.
Не найдя его в главном холле, она спустилась в комнаты для слуг. Удостоверившись, что во время той свалки в гостиной он ничего себе не повредил, она смирила свою гордыню и попросила прощения за ложь.
– Я говорила с Квилом. Он заверил меня, что виконт вас никогда не уволит.
Кодсуолл ответил легким полупоклоном и понимающе улыбнулся. Вся прислуга знала мелочность и придирчивость Питера Дьюленда. Дворецкий нисколько не осуждал молодую леди, оказавшуюся в тупиковой ситуации.
