Автор
Она становится заложницей бандита из-за долгов своего отца. Он давно одержим ею, и теперь она полностью в его власти. Между пленницей и её похитителем разгорается опасная игра страсти и чувств, где каждый день может изменить всё.
— Мира, — я как раз находилась рядом, когда он наконец произнес мое имя. Словно чувствуя, что вот-вот его увезут в операционную, а я останусь здесь, ждать. Он приходил в себя несколько раз, но не говорил, только смотрел и позволял держать его за руку. Моргал на вопрос врачей, хмурился и глядел на меня.
— Я здесь, я с тобой. Я люблю тебя, слышишь, люблю, ты…
— Простите, — донеслось из-за спины. Я обернулась, в проходе стояли медсестра и санитар.
— Уже?
Девушка кивнула.
— Я буду здесь, ладно, когда ты очнешься, я буду рядом, — повторила его же обещание, а он только глаза прикрыл, в знак согласия.
В тот момент мне казалось, что самое ужасное позади, но это было тогда…
Глава 20
МИРОСЛАВА
Часы, проведенные у дверей с яркой красной надписью «ОПЕРАЦИОННЫЙ БЛОК. ВХОД ВОСПРЕЩЕН», напоминали мне бесконечное хождение по мукам. Кажется, я даже не дышала полной грудью, короткими глотками перехватывала воздух, все время посматривая на часы, словно в них единственных было спасение. Тимур неподвижной статуей сидел напротив, недобро поглядывая на меня всякий раз, как вскакивала, услышав малейший шорох со стороны закрытых дверей. Оттуда никто не выходил и туда же никто не заходил. Рита бесконечно подходила ко мне, обнимала и шептала успокаивающие слова, но я упрямо не могла их расслышать, мой мозг отказывался воспринимать реальность, я словно сама находила на операционном столе. И видит бог, лучше быть там, чем здесь, ожидая ответа и сгорая от догадок, страхов и переживаний. Медперсонал пытался загнать меня обратно в палату, я упрямо отказывалась двигаться с места.
— Мирослава, так нельзя! Вы только после операции! Вам нервничать нельзя, а вы тут только этим и занимаетесь, — медсестра в очередной раз начала поучать меня.
Вот посмотрела бы я на нее, хотя нет…это никому не пожелаешь, это никому лучше бы не знать, не испытывать. Даже врагу. Я отрицательно мотнула головой и прошептала:
— Я не сдвинусь ис места, — из глаз мимо воли хлынули слезы. Бесконечным потоком затапливая все вокруг.
Больше меня не трогали, зато принесли травяной чай. Как будто травяной чай мог бы меня успокоить. Да где там…
— Все будет хорошо, Мира, он боец, и не из такой передряги вылазил. Все наладится, — Рита в очередной раз обняла меня, и тут что-то-то прорвало внутри. Я знала, что нельзя плакать, я понимала все, но ничего не могла поделать, у меня практически началась истерика. Как будто вся боль последних дней выходила из меня.
