Автор
Я стояла перед старым драконом, его глаза казались сухими и холодными, словно из зеркальной стекла. Волосы распущены вокруг моего лица, готовые прикрывать разбитое сердце. На мне дорожное платье тёплой лиловой шерсти, а чемодан уже лежит внизу ждя меня.
— Отправь куда угодно! Лишь бы подальше от тебя!
Его красивое лицо перекашивает злой усмешкой:
— О, нет. Я предпочту лично наблюдать за тем, как зарвавшаяся избалованная человечка начнёт молить о миске супа и сапогах господина, которые она жаждет поцеловать.
— Тогда не трать своё время, Райгон, потому что этого не будет НИКОГДА! — шепчу с презрением и злостью. — Мне жаль тебя. Хорошо, что твой отец не видит, какое дно ты пробил своими словами."
"— Ты знаешь условия, — глухо произносит он, глядя на стену позади меня.
— Никогда! — выкрикиваю яростно и зло.
— Это мы ещё посмотрим.
Он резко разворачивается, взметая плащом, и выходит прочь. С привычным лязгом захлопывается решётка и наступает тишина.
Становится холодно. Зуб на зуб не попадает. Ложусь на солому, обхватываю себя руками за плечи и подтягиваю согнутые в коленях ноги к груди. Кажется, мне не хорошо. И даже крысы теперь не пугают.
Я проваливаюсь в тяжёлое забытьё.
Жарко. Во рту словно песка насыпали и горло нещадно дерёт.
Холодно. Как же холодно. Я словно в сугробе. Меня знобит. Не понимаю, кто я и где.
Раскалённого лба касается чья-то ладонь. Она кажется мне очень холодной. Хочу отвернуться. Хватит меня трогать ледышками! Но сил пошевелиться нет, изо рта вырывается сиплый стон.
— У неё жар! — слышу откуда-то издалека смутно знакомый женский голос, вот только понять, кому он принадлежит, не могу. — Надо перенести её наверх и вызвать лекаря!
— Нельзя! — возражает мужской скрипучий голос, — ты слышала, что сказал господин, мы не можем её выпускать.
— У неё сильная лихорадка! — стонет женщина. — Ты только потрогай её, потрогай, говорю тебе! Это не шутки!
— Всё равно! — упорствует мужской. — Без приказа я и пальцем не пошевелю, и тебе запрещаю!
— Господина нет! Кто тебе прикажет?
— Подождём, когда вернётся.
— А если будет слишком поздно?
— Значит, такова воля Драконьего бога.
Голоса стихают, а меня снова утягивает в ледяную прорубь. Зубы отбивают дробь, тело трясёт в ознобе.
Постепенно холод уходит, ему на смену приходит тепло и безразличие. Мне снится, что я лежу на спине на дне лодки, усыпанной цветами, и уплываю вдаль по извилистой тихой реке, туда, где, если верить легенде, на высокой горе стоит храм Драконьего Бога.
И больше нет ни холода, ни печали, ни горя, ни радости. Мягкий белый туман обволакивает, ласкает, дарит спокойствие. Сладко пахнет цветами.
