Автор
Я стояла перед старым драконом, его глаза казались сухими и холодными, словно из зеркальной стекла. Волосы распущены вокруг моего лица, готовые прикрывать разбитое сердце. На мне дорожное платье тёплой лиловой шерсти, а чемодан уже лежит внизу ждя меня.
— Старый лорд так решил! Это был его выбор — держать всё в тайне!
— Что ж он не освободил тебя раньше? — ледяным тоном произносит Райгон, глядя на меня сверху вниз. — Если действительно этого хотел?
Хватаюсь руками за столешницу, чтобы не упасть.
— Молчишь? — цедит Райгон. — Тогда я скажу — видать, не очень-то и хотел освобождать. С чего бы ему вдруг взять, и передумать перед смертью? Понимаешь теперь, что твоя версия шита белыми нитками? И как легко её разнести в щепки?
— Мне всё равно, что ТЫ думаешь об этом, Райгон! — шиплю, глядя на него с ненавистью исподлобья и царапая ногтями бархатистое тёмно-зелёное сукно.
В отличие от меня Райгон хладнокровен и собран, взирает на меня со снисхождением и жалостью, чем бесит ещё сильнее.
— Лорд Лингерли — дракон, глупая. А ты — человечка, ещё и рабыня. Хочешь навсегда упасть в его глазах — вперёд, расскажи ему свою «прааавду», — издевательски тянет Райгон.
— Не стоит судить о других по себе! — парирую я.
— Я тебя умоляю! — закатывает глаза Райгон, затем отходит к креслу и опускается в него и принимается поигрывать колодой карт. — Судить о драконах имею полное право, в отличие от тебя.
Делает небрежный указующий жест колодой карт в мою сторону.
Скрещиваю руки на груди и открываю было рот, чтобы ввернуть что-нибудь обидное, но не успеваю.
— У меня к тебе предложение, — произносит Райгон, тасуя колоду.
Я завороженно смотрю на то, как послушно с тихим шелестом ложатся карты в его умелых руках. Сильных жилистых мужских руках, которые наверняка пролили немало крови. И которыми он мог бы так же играючи расправиться со мной.
Подожди, Аурэлия, усмехаюсь мысленно, всё ещё впереди.
— Ты остаёшься в замке, — продолжает Райгон, тасуя колоду.
Наши с ним взгляды будто приклеены к причудливому и чёткому танцу игральных карт в его руках.
— Продолжаешь жить своей обычной жизнью, наряжаться в красивые тряпки, вкусно есть, бренчать на арфе, одним словом, продолжаешь и дальше играть в знатную леди. Я позволяю тебе всё это, в память об отце, с одним условием.
— Допустим, я продолжу делать вид, что мне интересно слушать всё это, — хмыкаю я, обхожу стол и опираюсь на него спиной.
