Автор
Я стояла перед старым драконом, его глаза казались сухими и холодными, словно из зеркальной стекла. Волосы распущены вокруг моего лица, готовые прикрывать разбитое сердце. На мне дорожное платье тёплой лиловой шерсти, а чемодан уже лежит внизу ждя меня.
— Тююю, — тянет разочарованно кухарка, шаркая ногами к плите. — А что сказал-то?
— Десять тысяч ракн, — бросаю очищенный клубень картофеля в таз с чистой водой.
— Делааа, — тянет Фосия. — Говорил же тебе старый лорд уезжать, — вздыхает. — Не послушалась.
— Что теперь-то об этом?
— А этот чего хочет? — спрашивает кухарка, кивая в сторону двери и помешивая кипящий бульон.
Мы обе понимаем, о ком речь. Раздражённо закатываю глаза:
— Чтобы признала его господином и служила, как остальные слуги.
— Так и признай!
— Ещё чего! — едва не подскакиваю на ноги.
Возмущённо размахиваю наполовину очищенной картошкой:
— А этот… этот… просто слов нет! Проклятый ящер! Чтоб его гаргульи драли! Ненавижу!
— Тише, тише! — Фосия испуганно оглядывается по сторонам, убеждается, что мы по-прежнему одни и чуть успокаивается, добавляет шёпотом. — С ума сошла такое говорить?
— Да что он мне сделает? Хуже, чем есть, уже не будет! Хотя… будет. Знаешь, что он грозится сделать? Продать меня в Дом утех! Или к гномам на рудники! Как тебе? Нашёл, с кем сражаться! — намеренно громко кричу, задрав голову к потолку, будто Райгон может меня услышать сквозь толстые стены замка.
— Тшшш! — испуганно машет на меня полотенцем Фосия. — Допрыгаешься ты, Аурэлия, ох допрыгаешься! Молодая ещё. Глупая, ох, глупая!
— Это я глупая? — надуваю губы. — А сама бы ты что сделала?
— Вы с молодым лордом как те два козлика на узком бревне, помнишь сказку?
— Помню, — бурчу недовольно.
— То-то же, — Фосия возвращается за стол к нарезке лука, показывает на меня кончиком ножа. — Только вот против тебя сейчас не козлик, а дракон, с крыльями и дыханием огненным. Съест тебя и даже не подавится. С ним ты вздумала тягаться? Так нельзя, Аурэлия. Проиграешь.
Молчу и остервенело чищу картошку, вымещая на клубнях свою злость на Райгона.
— Одного не пойму, — продолжает Фосия.
— А я о чём? Я же говорю: он меня ненавидит!
Фосия задумчиво молчит. Слышен только стук ножа по деревянной доске, да бульканье очищенной картошки, которую я бросаю в таз с чистой водой.
— А не попробовать ли тебе иначе себя повести с ним? — предлагает кухарка.
— То есть, как это? — недоумённо хлопаю глазами."
"— Ласково, нежно.
