Автор
Я стояла перед старым драконом, его глаза казались сухими и холодными, словно из зеркальной стекла. Волосы распущены вокруг моего лица, готовые прикрывать разбитое сердце. На мне дорожное платье тёплой лиловой шерсти, а чемодан уже лежит внизу ждя меня.
Скрещиваю руки на груди и сердито опускаюсь на солому. Вместо пирожка с капустой лениво покусываю собственную щёку.
Живот уже не урчит, он просто прилип к позвоночнику. А ещё хочется пить. Пожалуй, даже больше, чем есть.
Меня знобит. Наверное, от голода. Обнимаю себя за плечи и с тоской вспоминаю тёплое пуховое одеяло и мягкую кровать с розовым балдахином. Вздыхаю, рассматривая тёмно-серые камни на холодном полу.
Вздрагиваю от удара железной двери о стену где-то вдалеке. Затем раздаются уверенные шаги по коридору, словно кто-то впечатывает каблуки в каменный пол.
Шаги приближаются. Я ещё не вижу, но уже внутренне знаю, кто это.
Вскакиваю на ноги, замираю напротив решётки одновременно с тем, как по другую её сторону останавливается Райгон.
Высокий, огромный, устрашающий. Он занимает собой практически весь коридор.
Его чёрный плащ, взметнувшись, ударяется о прутья решётки. Жёлтые глаза дракона с вертикальным зрачком обдают меня ненавистью. Сглатываю и отступаю вглубь камеры. Не хотела бы я сейчас попасть ему в руки.
Вот только, кажется, у него на этот счёт другие планы, потому что ключ уверенно поворачивается в замке, а после этого решётчатая дверь с жалобным скрипом распахивается настежь.
Он переступает порог камеры. Я делаю шаг назад. Он два — вперёд.
Мамочки! Кажется, предатель Жакар не только передал Райгону мои слова, но и от себя добавил! Иначе чем ещё объяснить ту ярость, что сейчас хлещет из дракона, и в которой он меня вот-вот утопит?
2. В объятьях тьмы
Аурэлия.
Чуть не спотыкаюсь о кучу соломы. Обхожу её. Упираюсь спиной в стену.
Райгон останавливается в центре камеры. Замирает, уперев руки в бока. Окидывает взглядом стены и низкий потолок, затем роняет небрежно:
— И как? Обживаешься?
— Да, вполне, — пожимаю плечами. — Разве у меня есть выбор?
Усмехается. В полутьме камеры сверкают белизной его идеально ровные зубы.
— Как тебе сказать, — цедит недовольно. — Могла бы поужинать и вернуться в свою комнату. Так и быть, я бы сохранил её за тобой.
— Какая щедрость, — усмехаюсь в ответ, глядя на него исподлобья.
— Тебе больше по душе куча соломы?
— Мне по душе уехать отсюда и никогда больше тебя не видеть! — выплёвываю ему в лицо. Наслаждаюсь тем, как играют его желваки. — Что хочешь взамен?
— Ты никогда не уедешь, Аурэлия. — возражает ровным голосом.
— Почему? — выдыхаю тихо и делаю несколько шагов ему навстречу.
Замираю напротив, сжимаю кулачки, смотрю ему в глаза.
