Солнце, трава, небо над головой с плывущими по нему пушистыми белыми облаками – все настраивало меня на хорошее расположение духа. Я с удовольствием вспоминала представшее моим глазам зрелище плененной Марленусом Вьерны и, с гораздо меньшим удовольствием, то, что происходило в нашем фургоне, когда Инга так решительно одержала надо мной победу. Я поняла, что она сильнее и способна меня побить, когда только ей заблагорассудится. Я утратила все свое положение среди девушек, и Инга принудила меня называть ее и других при обращении “госпожа”. И все, за исключением Ланы и Юты, это действительно требовали, словно они были не такими же невольницами, как я, словно я была их рабыней! К тому же об этом тотчас прослышали девушки из других фургонов и, довольные показавшейся им удачной шуткой, немедленно потребовали к себе такого же обращения.
– Будешь называть каждую из них “госпожа”, – приказала Инга. – Иначе я снова тебя отлуплю!
Как мне хотелось быть поскорее проданной в Аре, чтобы избавиться от них! Я уже представляла себя изнеженной, избалованной рабыней, осыпанной шелками и драгоценностями, любимицей нетребовательного, заботящегося обо мне хозяина, которого я держу у себя под каблуком. Я хотела роскоши и удовольствий Ара. Я хотела ловить на себе завистливые взгляды остальных, менее ловких и удачливых рабынь.
Проблемы, окружавшие меня в настоящее время, мало меня волновали. В мыслях я уже вела жизнь полную удовольствий, свойственную девушке, находящейся на содержании у богатого поклонника. Единственное различие между мной и содержанкой на Земле, полагала я, в том, что я не имела возможности выбирать себе поклонника по своему желанию. Здесь, на Горе, такой поклонник должен будет приобрести меня за деньги. Но это уже такие мелочи!
Какая я была глупая! Я еще не знала, что такое быть горианской рабыней!
Однако в то время приятные мечты помогали мне уйти от жгстокой действительности. Я с меньшей болью переживала свое унижение.
– Я буду называть каждую из вас “госпожа”, – согласилась я.
– На колени! – упиваясь собственной властью, потребовала Инга.
Руки у меня сжались в кулаки.
Глаза Инги потемнели. Я опустилась перед ней на колени. Я боялась ее.
Стоявшие вокруг нас девушки весело рассмеялись. Я чувствовала себя униженной. Как мне хотелось поскорее от них избавиться!
Только двоих из них я не называла при обращении “госпожой” – Юту, которая этого не пожелала, и Лану, на чем по какой-то неизвестной мне причине настояла сама Инга.
Как мне хотелось поскорее попасть в Ар и после Ку-рулеанского рынка начать новую жизнь – вольготную и нолную удовольствий.
Я посмотрела на Юту; она была занята собиранием ягод.
– Юта, – позвала я свою подругу по неволе.
– Да? – обернулась она.