Автор
Жизнь суетливая и беззаботная, полная сладких мечтаний, меня ожидает череда необъяснимых событий. Я — лишь камень в луну, скрепляющий бесконечные загадки, которые заставят читателя задуматься над своим жизненным путем. История моя так же обыденна и знакома, как ритмы дня и ночи, но при этом она — лишь каплей в огромном океане невероятных событий....
Я была очень привязана к этому, пожалуй, единственному искренне любящему меня крохотному существу, с которым я всегда игралась, когда родители меня наказывали или были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Она умерла в темном сыром подвале под лестницей, куда уползла с началом первых судорог. Собака выла и стонала, как ребенок, и укусила меня за руку, когда я, вторя ей и обливаясь горючими слезами, попыталась ее погладить.
Теперь нечто подобное я собиралась сделать собственными руками.
– Ну что там, Элеонора? – удивился сидящий во главе стола Боcк.
Я медленно направилась к нему.
– Вина! – нетерпеливо потребовал Турнок. Нет, ему вина я не налью.
– И мне вина! – крикнул Таб.
Нет, капитан, твой кубок я тоже не стану наполнять.
Я подошла к Боску. Вот сейчас я налью ему вина, он выпьет, умрет, а меня тут же схватят и еще до наступления ночи подвергнут жесточайшим пыткам или покалечат.
Он протянул мне свой кубок.
Я стала наливать вино.
“Я – из Трева, – вспомнились мне слова Раска. – Не запятнай мою честь…*
Слезы потекли у меня по щекам.
– Что с тобой, Элеонора? – спросил Боек. – Что случилось?
– Ничего, хозяин, все в порядке, – ответила я.
“Я – из Трева, – настойчиво звучал во мне голос Раска. – Не запятнай мою честь!”
Черт бы побрал этих мужчин с их войнами, их жестокостью, с их дурацкими представлениями о чести! Вечно нам, женщинам, приходится расплачиваться за их глупости!
Нет, Раск из Трева никогда не согласился бы заплатить за свою жизнь цену, которую согласилась заплатить я.
“Не запятнай мою честь!” – приказал он.
Боcк поднес к губам отравленный кубок.
Я уронила голову и закрыла глаза.
– Не пейте вино, хозяин, – пробормотала я. – Оно отравлено…
Я закрыла лицо руками.
Вокруг началось что-то страшное! Все всполошились, поднялся невообразимый крик, люди выскочили из-за стола и бросились ко мне.
Всех опередил Турнок. Он подскочил ко мне, вырвал из рук кувшин и оттолкнул от стола так, что я растянулась на мозаичных плитках пола.
– Казнить ее! – слышалось со всех сторон.
– Пытать!
– На дыбу!
Двери распахнулись, и в зал ворвался человек с седыми, коротко подстриженными волосами и серьгами в ушах.
