Валентина встретила мужчину своей мечты на египетском курорте и решила любой ценой связать с ним судьбу. Игнорируя предупреждения друзей, она отправляется в Египет, мечтая о страстной любви. Но реальность оказывается куда опаснее романтических фантазий, и героиня рискует потерять не только...
— Ты о чем? — не поняла я Валида.
— Это называется супружеским долгом.
— Откуда тебе это известно? От русских туристок? Они тебе рассказывали об этом, когда ты был с ними в постели?! — Я почувствовала себя еще хуже.
— Валя, ты же знаешь о том, что до тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. Я знаю очень много русских выражений, и это не значит, что я учился этому в постели с русскими женщинами. Не ревнуй, я не давал тебе повода. Я хочу, чтобы сейчас ты была со мной ласкова, добра и покорна. Ты моя жена, так что, давай исполняй свой супружеский долг, — рассмеялся Валид.
Только мне почему‑то было не смешно. Валид коснулся моего лица и тут же заметил:
— Ты опять плачешь. Это от счастья?
— От счастья, — кивнула я головой и вытерла слезы.
— Странные вы, русские. Люди всегда плачут от горя, а вы умеете плакать от счастья. Иди ко мне, малыш. Все хорошо. Я с тобой, и я люблю тебя.
После этих слов я почувствовала какой‑то необъяснимый порыв рассказать все своему мужу и попросить у него защиты и утешения. Мне было жутко от того, что мой паспорт находился у чужого человека, который теперь будет постоянно присутствовать в моей жизни и диктовать мне свои условия. И все же какое‑то подсознательное чувство меня останавливало. Я вдруг подумала о том, что если моим мужем был бы русский мужчина, то было бы больше вероятности, что он меня поймет и вытащит из того кошмара, в который я вляпалась. Но я не могла рассказать египетскому мужу о том, что я нечаянно убила его брата, пытавшегося меня изнасиловать, потому что понимала, что он вряд ли меня поймет, даст мне свою защиту и уж тем более оправдает.
Когда муж начал меня ласкать и склонять к близости, я принялась отвечать на его ласки, но подумала о том, что, если я не могу рассказать своему мужу о своей беде, значит, у нас с ним нет того редкого родства душ, которое должно быть между мужчиной и женщиной. Валид хочет меня, как интересную, соблазнительную женщину, но ему совершенно неинтересно, что творится у меня на душе. Ласки супруга становились все настойчивее. Несмотря на ту теплоту, которая исходила от Валида, я чувствовала тоску, горечь, и мне по‑прежнему хотелось плакать и плакать.
Я была одна в неизвестной мне, чужой стране, вся подавленная, несчастная и морально опустошенная. Поняв, что я больше не могу противиться ласкам своего мужа, я закрыла глаза, постаралась хоть на какой‑то короткий период времени откинуть все гнетущие меня мысли в сторону и всецело отдалась страсти, захлестнувшей меня.
