Особое внимание я обратила на тумбочку и на небольшой шкаф.
— А у тебя уютно!
— Меня все устраивает.
— Ничего лишнего, мебели немного. Ладно, я пошла умываться.
Зайдя в ванную комнату, я закрылась на щеколду, включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела уставшая, заплаканная, глубоко несчастная девушка с черными мешками под глазами и с бледным лицом, по которому была размазана косметика.
— Мамочка, неужели это я? — прошептала я своему отражению. — Страшная‑то какая!
Чтобы окончательно прийти в себя, я сунула свою голову под струю холодной воды. Промокнув лицо давно не стиранным полотенцем, я обмотала им свои волосы и подумала о том, что в Египте у меня пропала брезгливость. Раньше я бы никогда не притронулась к грязному и чужому полотенцу, но сейчас я прекратила замечать грязь, пыль и спокойно относилась к проявлению нечистоплотности. Вновь посмотрев на себя в зеркало, я прошептала:
— Мамочка, я хочу домой, — и, сделав напор воды посильнее, стала исследовать ванную комнату.
Ванная была небольшой и, кроме висящего на стене ящика для умывальных принадлежностей, в ней практически ничего не было. Недолго думая, я встала на четвереньки и заглянула под ванну. Под ней была самая настоящая свалка из различного хлама и мусора. Создавалось впечатление, что здесь никто не убирался годами.
— Грязища какая! — От пыли у меня защекотало в носу, и я начала громко чихать. — Вот черт!
Вдоволь начихавшись, я легла на пол и сунула руку под ванну, пытаясь достать оттуда различную ветошь, грязные тряпки и какие‑то полусгнившие от сырости и старости дощечки.
— Бог мой, никогда в жизни не рылась в мусоре! А теперь вот жизнь заставила.
Когда в дверь ванной комнаты постучали, я вздрогнула и, не поднимаясь с пола, спросила:
— Ахмед, что тебе надо?
— Ты что так долго? — взволнованно спросил меня родственник мужа.
— Я душ принимаю. Что, нельзя?
— Можно.
— Я надеюсь, тебе воды для меня не жалко?
— Нет.
— Тогда я через пять минут выйду.
— Да хоть через десять. Я подумал, что тебе плохо.
— Спасибо, мне хорошо.
— Ведь ты же беременная: мало ли что…
— Со мной все в порядке.
— Тогда мойся и выходи.
— Моюсь и выхожу.
Когда Ахмед отошел от двери, я перевела дыхание и подумала о том, что этот балбес все же поверил в мою беременность, хотя мне до последнего казалось, что он в нее не верит. Странные они все‑таки, эти арабы. Чтобы убедить русского мужчину в беременности, нужно предоставить ему неоспоримые факты — в частности, продемонстрировать свой увеличившийся живот. А арабу достаточно просто сказать, что беременна, и он тебе безоговорочно поверит."
"Вытащив из‑под ванной кучу мусора, я с особой горечью подумала о том, что в ней, к глубочайшему сожалению, не может быть никаких документов.