Автор
В замке под засыпающими плитами, женщина плачет безмятежным плеском слез на изношенных тканях и путаных волосах. Внезапная ярость захлестывает ее, и она словно молнии вспрыгивает на кровати, готовая к бою или падению. Ее голос становится невнятным хрипом, но имя, которое вырывается из груди — это последняя тайна замка, которую она раскроет....
– А ты, уверен, не ожидала ничего подобного от человека, поддерживающего англичан?
Тиг повернулся к Роберту:
– Значит, она и тебя не щадит?
Роберт отрицательно покачал головой:
– Ни на секунду. И это после стольких-то лет!
Анвен фыркнула. Как это типично для мужчин – разговаривать так, будто ее здесь и вовсе нет!
– Трудно забыть, когда само твое присутствие напоминает о причине нахождения здесь.
Роберт мельком взглянул на лестницу, ведущую в покои наверху.
– Я не забываю об этом.
Тиг сменил тему, продолжая беседовать с Робертом, но Анвен не присоединилась к разговору.
Это оказалось невозможным. Тиг ненароком придвинул свой стул к ее и то и дело касался Анвен. То они одновременно тянулись к кубку, и он накрывал ее ладонь своей, переплетая их пальцы, то подавался вперед, задевая ее рукой или ногой. На каждое прикосновение Анвен реагировала очень остро: ее бросало то в жар, то в холод, и кусок не лез в горло.
– Что-то не так? – прошептал Тиг ей на ухо.
– Похоже, я больше не голодна, – ответила она.
– Неужели?
Анвен отрицательно качнула головой. Почти нетронутые яства распалили ее аппетит, но она сомневалась, что сумеет проглотить хоть кусочек.
Тиг не сводил с нее глаз. Стараясь не встречаться с ним взглядом, Анвен уставилась на расшитый ворот его туники, невольно залюбовалась крепкой шеей.
– Чем дольше я сижу с тобой за столом, тем голоднее становлюсь, – прошептал Тиг ей на ухо. Склонив голову набок, он внимательно всмотрелся в ее лицо. – О, ты опять лжешь мне, Анвен. Ты раскраснелась и дышишь прерывисто. Ты голодна. Думаю, однако, что за этим столом нам свой голод не утолить.
Анвен поднесла кубок к губам, но, сделав глоток, закашлялась. Что с ней такое творится? Не успела она ничего ответить, как раздался высокий, пронзительный крик и грохот опрокинувшегося стула.
Кричала Ффайон. Распростертая на полу, так что ее черное одеяние задралось, она извивалась и брыкалась. Лицо ее, перепачканное рвотой, искажала дикая гримаса.
