А это значит только одно, он будет добавлять масла в огонь.
– Проходи, располагайся поудобнее, – сухо произнес Вячеслав, передавая ее в руки Хмырю и второму помощнику. Кто он, Ангелина не знала, маски их дурацких костюмов не позволяли разобрать черты лица.
Бугаи ловко скрутили девушку и повели ее на место пыток. Подвесив ее за руки таким образом, что ноги снова еле касались пола, они отошли от нее и приняли позицию ожидания дальнейших приказов.
Вячеслав медленно подошел к ней и потрогал ее тело, словно видел его впервые. Он осматривал каждый уголок, запоминая каждый шрам, каждый след от его любовных прикосновений.
За четыре дня тело Ангелины не успело уничтожить на себе все следы предыдущих побоев, и Вячеславу это нравилось. Он планировал снова разукрасить тело своей подопечной и примерял сейчас кисть к холсту, оценивая фронт работы. Девушка тяжело и отрывисто дышала, предвкушая хорошую порку и опасаясь, что не сможет перенести чрезмерной боли.
Мужчина около двух минут выбирал инструмент, который откроет сегодняшнюю игру и затем повернулся к Ангелине. Внезапно и без предупреждения, он ударил ее по груди плеткой.
Девушка вскрикнула от неожиданности. Он покачал головой и вернул плетку на место, взяв в руки ремень. Вернувшись с ремнем, он снова замешкался. По нему было видно, что с выбором, у него серьезные проблемы. Положив ремень на место, он снова взял плетку и подошел к Ангелине.
– Сейчас начнем, моя радость, приготовься, – он поводил немного плеткой по ее телу, давая ей привыкнуть к этому инструменту и ощутить его прелесть, затем стал осторожно хлестать по груди, маленькими и предупреждающими ударами. Ангелине не было больно, только неприятно и страшно, она знала, что сейчас только разминка, а уже через минуту он будет бить, применяя всю свою силу и старание."
"“Ради всего святого, пусть он прекратит!” – мысленно взмолилась несчастная, она тряслась от страха от одной только мысли, что сейчас только девять вечера, а комната забронирована до семи утра. Осознание бесконечности этого времени навалилось на нее тяжким грузом, заставляя ее ноги подкашиваться, она тяжело задышала и слезы потекли ручьем.
– Куколка, я же даже еще и не начал, ты опять начинаешь истерики раньше времени? – он сделал знак рукой и Хмырь охотно подбежал в ней, вставляя в рот кляп и нацепив на нее плотную маску для фиксации. Теперь у нее оставались только глаза, которыми она, возможно, еще могла, каким-то образом, убедить возбужденного садиста не причинять ей боль. Это была безвыходная ситуация и она это понимала.
– Вот так, отлично! Теперь ты сможешь успокоиться и получать удовольствие! А самое главное, не мешать мне наслаждаться процессом!
Ангелина только промычала в ответ, не имея возможности ответить.