В глубине подземного клуба скрываются тьма и тайны. Ангелина не знает, как попала внутрь, но ее глаза были заклеены в первые минуты приезда. Здесь жестокие игры и мрачная атмосфера превращают это пространство в некое подобие адского царства, где выживание невероятно сложно....
Он с азартом начал трахать ее в рот, стараясь не обращать внимание на то, что ее зубы иногда едва задевают его член.
Когда он закончил, его место снова занял старый боксер и снова потребовал жесткого зубастого миньета. Измученная Ангелина старалась, как могла, удовлетворить обоих мужчин, чтобы была возможность отдохнуть.
– Давай-давай, сильнее! Ты можешь сильнее! – Старый извращенец сам уже кричал от боли, – Давай же, соска! Вцепись в него зубами, вот так, молодец, а теперь порычи, как собака!
Ангелина совершенно не понимала, чего от нее хочет боксер, но старалась делать все, что он приказывал, хотя у нее не всегда получалось с первого раза.
Она впилась зубами в самое нежное место между головкой и “ножкой грибка” и зарычала, изображая собаку. Войдя в роль, она потянула на себя головку, доведя до абсурдности эту странную игру. Старик завыл от боли и ударил Ангелину по челюсти тыльной стороной ладони. Она разжала зубы и почувствовала, что ей сломали челюсть, несмотря на действие сильнейшего обезболивающего, она смогла ощутить небольшую боль, и пусть она была не настолько сильная, но заставила несчастную поволноваться.
– Не делай так! Ты же его оторвешь, идиотка! Я же сказал, рычи как собака и кусай, я не говорил, чтобы ты мне его пыталась откусить!
Бедной девочке было очень сложно понимать этот странный для нее мир.
Старый боксер, пытающейся заставить ее изобразить собаку и просящий кусать его за член, прыгающий вокруг нее Вячеслав с горящими глазами, и ищущий, чем бы ее еще уколоть, чтобы насладиться ее болью.
Когда она влюбилась в него, впервые увидев в роли главы крупной компании, она и представить не могла, что у него твориться в голове.
– Рычи, рычи, идиотка, давай рычи на меня! Представь, что ты злая собака! Кусай меня за член, – старик смотрел на нее таким серьезным лицом, что Ангелине снова показалось, что он рехнулся.
