В глубине подземного клуба скрываются тьма и тайны. Ангелина не знает, как попала внутрь, но ее глаза были заклеены в первые минуты приезда. Здесь жестокие игры и мрачная атмосфера превращают это пространство в некое подобие адского царства, где выживание невероятно сложно....
На следующее утро Вячеслав, как ни в чем не бывало, извинялся и просил прощения, обнимал и клялся в вечной любви. Просил не уходить от него, обещал, что больше никогда себе не позволит такого.
Несчастная ощущала, что у нее буквально едет крыша. Несколько раз в день она твердила самой себе, что уйдет от него. И несколько раз в день, прощала и обещала остаться.
Сексуальные игры, для бедной беременной, были уже в тягость. Время от времени, Вячеслав устраивал ей веселую жизнь, используя свои любимые игрушки.
Самый последний месяц беременности, был особенно тяжелым.
Он срывался, хватая ремень и отчаянно бил ее по спине и ягодицам, заставляя ее кричать и умолять остановиться.
У Вячеслава, нещадно, срывало крышу. Он мог долго избивать несчастную девушку, а потом садился рядом с ней и начинал обнимать, просить прощение, затем снова вставал и вновь на нее рушились удары.
– Милая, прекрати обижаться на него, разве ты не видишь, как ему плохо? – увещевала Ангелину подруга.
– Он ненавидит меня! Он никогда меня так не бил, как в последнее время! – жаловалась Ангелина и снова пыталась заговорить об уходе.
– Он исправиться! Вот увидишь! Скоро ему станет лучше и он будет обращаться к тебе по-другому… У него просто был сильный стресс, мы сможем с этим справиться! Вместе мы переживем это! – улыбалась Майя и обнимала подругу.
Но Вячеслав даже не пытался исправиться. Его отношение становилось все хуже и хуже.
Каждый вечер он приходил и придумывал какие-то новые и неожиданные наказания для нее. Простое связывание, его уже не устраивало. Он одевал на нее расширитель для рта и намордник, а затем ставил на колени, таким образом, она иногда стояла всю ночь, воя от медленно затекающего тела.
На выходных, если он оставался дома и не уезжал в клуб, то устраивал ей хорошую взбучку, сначала он ее порол, затем одевал зажимы и заставлял, в таком виде, скакать на его члене, ощущая, как ее огромный живот бьет по его прессу.
Майю он просил не вмешиваться, обещая, что он не причинит вреда ребенку. Он пытался, изо всех сил, сдерживать себя, выбирая такие методы наказания, которые не вызовут осложнения и его это злило все больше и больше.
