Автор
В самолете я счастлива только когда стыкуемся с землей. Возвращение домой после долгого пути - это чувство полной безопасности и ожидания встречи со своими близкими — особенно мамой и отцом, которого не разозлила новая жена. Но даже вдали, я чувствую себя защищенной и любимой....
Спустя час я вспоминаю о его шраме, который как будто все это время не замечала. Он на месте, но я смотрела только в глаза, считывала мимику. Старалась... я не знаю, дотянуться, дотронуться.
Адам держится не грубо. Скорее, сдержанно. Если бы не он сам меня пригласил, я бы подумала, что он не хочет здесь находиться. И лишь когда мы прощаемся, ему снова нужно в суд, и я предлагаю встретиться вечером... Он ведь может остаться в квартире. Я буду рада.
Я буду рада.
Я правда буду рада.
Лишь когда я сама беру его за руку, он как будто мешкает и сомневается.
- Не могу, вечером надо быть в отеле.
- Но ты еще приедешь? Когда?
- Думаю, скоро.
Он довозит меня до торгового центра и уезжает. А я, побродив бесцельно среди витрин, никак не могу унять сердце. Я так сильно по нему соскучилась. Боже, как я по нему соскучилась.
Сажусь в такси, открываю нашу с ним переписку. Листаю. Так мало было сообщений за эти два месяца, все сплошь по делу. И как начать теперь? Как начать ни с того ни с сего? Может, у него уже другая появилась, не исключено.
Его ссадины на лице говорят о том, что бои продолжаются. Безумие это все. Я вспоминаю тот жуткий подвал, этих людей вокруг. Удары, кровь, крики. Моя жизнь в городе такая... тихая. Здесь люди другие. Легкие, беззаботные. Гуляют, хохочут, развлекаются. Молодежь, мои, ровесники. Они и не догадываются, что такие ужасы происходят совсем рядом. Не хотят становиться их частью, как и я когда-то.
Водитель такси болтает без остановки, прямо как в анекдоте.
Решившись, набираю сообщение:
«Представь. Сажусь сейчас в такси, водитель говорит — а я бизнес хочу начать».
«С тобой начать?»
Смеюсь! Он отвечает так быстро. С привычным странным юмором и налетом ревности.
«Нет, просто сообщил».
«Какой бизнес?»
«Что-то с перевозками связанное».
«Хм. Пусть начинает. Скажи, мы не против».
Смеюсь.
«Может, заедешь вечером?»
Набирает. Стирает. Снова пишет:
«Не получится».
Ночью уснуть не могу. Ну люблю я его. Боже. Люблю целиком и полностью. Не могу. Крошка в груди колючая. Бабочек так и нет, да нахер этих бабочек.
Так больно это все было, так страшно, а едва увидела и затопило. Все вспомнила. Его самого — такого жуткого и теплого. Потерянного, но при этом самого чуткого мужчину на свете. Ну как же так. Как сложно его любить. Но разлюбить, оказывается, вовсе невозможно.
Может, мы попробуем? Попробуем еще раз.
