Автор
В самолете я счастлива только когда стыкуемся с землей. Возвращение домой после долгого пути - это чувство полной безопасности и ожидания встречи со своими близкими — особенно мамой и отцом, которого не разозлила новая жена. Но даже вдали, я чувствую себя защищенной и любимой....
Потом был поцелуй в шею — влажный, тягучий. Жаждущий и обещающий, я снова откликнулась дрожью. Жарко стало, как в сауне. На лбу выступила испарина.
Я часто задышала и он прижал меня к себе. Я помню сумбур, растерянность и трепет. Тот самый, который наполнил до краев, в который я сама превратилась. А еще я помню четки, которые были зажаты между наших тел и доставляли мне дискомфорт. Алтай потянул за нитку, и я почувствовала, как по внутренней части бедра скользят бусины. Одна за другой. Еще и еще. Он сказал:
- Приподнимись.
Но я не сделала этого. Скользящие бусины по моей коже через ткань — кажется, были самым приятным ощущения в моей жизни. От каждой из них искрами удовольствие расходилось. Мои бедра загорелись, сердце забилось сильно-сильно.
- Мне пора домой, - пошептала я, когда они закончились.
- Давай отведу.
Дальше туман, усталость, крепкий сон. Я спала прямо в одежде.
Оглядываюсь по сторонам, стараясь запомнить каждый кусочек этого прекрасного, идеального дома. Мне почему-то становится больно, когда я думаю о том, что это место, наверное, осуществленная мечта.
Время близится к восьми. Черт, Светлана, наверное, уже проснулась. Я быстро обуваюсь и выхожу на улицу.
И первое, что вижу — это Алтая. Он, кажется, чинит забор. Ту сторону, что обращена к морю и состоит из проволоки. Увлечен процессом.
На нем лишь низко-сидящие шорты, шлепки и перчатки. Точно такие же, какие он недавно одолжил мне в доме отца.
Внутри вспыхивает пламя — жгучее, разрушающее, как вчера с черным дымом и до неба.
До того, как он оберется, пройдет не больше пары секунд.
Сердце отбивает глухой удар.
У меня остается секунда.
Жадно рассматриваю его крепкое, мускулистое тело. Черт, он крепче, чем нужно.
У него молодое, здоровое тело. Ему и правда не дашь больше тридцати, когда он без рубашки. Чуть вспотел на солнце. Он...
