Автор
В темной комнате мужчина медленно отрывает одежду, раскрывая свою мощь. Его изощренный страстный оргазм начинается с тонкой палочки, постепенно переходя в безудержное взбивание, заставляющее кровь в теле жертвы бешенствовать и отчаянно желать освобождения.
Весь день связанная валялась, — затекло все.
— Сам обрежу, — резко бросаю, выхватывая свое сплошное разочарование вместо ублажения из чужих рук. Блядь, — аж передергивает всего от того, что кто-то к ней прикасается.
Усаживаю на переднее сидение и захлопываю дверцу. Дергается от стука, но молчит, только закусывает губу.
Снова пожимаю Манизу руку, прожигая его глазами в ответ на насмешливо-снисходительный взгляд.
Ох, будешь ты мне должна за все это. Фиалка! Даже не знаю, как отработаешь!
Глава 48
Останавливаюсь, отъехав на приличное от «Звезды» расстояние.
Наклоняюсь над девчонкой, — а она, блядь, еще и отшатываться. Связанная, умудряется. Дергаю вверх подбородок, и усмехаюсь, — нет больше пустоты в глазах, опять горят. Ужасом, паникой, — но, блядь, горят, — не то что тогда, пустые, отрешенные, как у слепой, — будто душу из нее выняли.
— Чего дергаешься? — рычу сквозь сжатые зубы. — Я хуже, чем они все, вместе взятые?
Качает головой, а я с какой-то ненормальной жадностью осматриваю ее лицо, губы.
Зубы сжимаются еще сильнее, когда рассматриваю синяк на скуле, — блядь, врезать бы за это Манизу, — могли бы и обработать, лед хотя бы приложить.
"— Молодец, девочка, — сам не замечаю, как начинаю водить по ее лицу пальцами, и к себе ближе подымаю, в волосы лицом зарываюсь, — все тот же сумасшедший запах, пить который бесконечно хочется, с жадностью, глотая его, зачерпывая. Теперь, без всяких мазей и втираний, он слышен так отчетливо, что только и вдыхать.
Нехотя отстраняюсь, развезая толстые веревки, — ну, на хера девчонку так спеленали? Можно подумать, из «Звезды» бы она с ее охраной убежала бы…
— Тсссс, — прижимаю к себе, — снова дергается, — и начинаю массировать тело.
Красные полоски на нежной коже, — и снова ярость внутри пламенем разгорается.
— Пройдет. Колоть еще будет, и не сразу пройдет, — но и ненадолго.
Кивает, закрыв глаза, — и я, как завороженный, смотрю, как с ресниц сползает прозрачная слезинка.
— Ну… Малыш… — снова прижимаю к себе, гладя по волосам. — Успокойся.
Вздрагивает, — и снова глаза эти безумные, с паникой на меня поднимает.
