В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
– Нееет!
Подступающую истерику невозможно контролировать. Она сильнее. Она рвет изнутри и клокочет так сильно, что я сама хочу умереть.
Хочу выбежать из кафе. Я должна помочь ему, если это еще возможно. Я не могу его потерять. Не могу потерять! Нет! Не так! Не сейчас!
Чьи-то крепкие руки хватают меня сзади. Зажимают. Не дают двинуться с места.
– Пусти! Пусти! – кричу я. – Даяяян!
Я не могу поверить в то, что случилось. Пинаюсь и лягаюсь в попытках выбраться. Кричу и плачу до тех пор, пока силы не покидают тело.
– Все, все, – Бакир прижимает меня к себе успокаивая.
Мы сидим на полу в кафе практически в одиночестве. Я сотрясаюсь в немых рыданиях, а он просто держит меня, просто не выпускает, просто обнимает своими здоровенными ручищами.
– Я не могу тебя потерять… – обессилено шепчу я. – Ты не можешь просто так оставить! Не можешь умереть! Не можешь…
Бакир помогает мне подняться с пола.
Соображаю я плохо. До сих пор не слышу ничего вокруг и, кажется, полностью выпадаю из реальности.
– … поняла меня? – спрашивает Бакир, а я киваю. Отвечаю согласием на вопрос, который даже не услышала. Мне плевать. Пусть делает, что хочет.
Мужчина помогает мне забраться в машину и пристегивает. Сам садится за руль, и мы уезжаем в неизвестном направлении. Я не знаю куда, и не хочу спрашивать. Неважно… Это неважно…
Не знаю сколько времени мы проводим в дороге, но я засыпаю. Опустошенная истерикой, проваливаюсь в сон, просто прикрыв глаза.
Они горят и режут. В висках пульсирует невыносимая боль.
Яркий солнечный день сменяется унылым серым ненастьем.
Дождь сначала просто накрапывает, а потом обрушивается на нас мощным летним ливнем.
Проезжая обрывки лесополосы, мы проходим стороной какой-то небольшой город. Он мне незнаком, но точно находится достаточно далеко от столицы. В это ошибаться я не могу, ведь повидала много подобных.
– Мы должны были проверить, – произношу я, едва размыкая губы.
– После такого взрыва шансов на выживание нет, – Бакир своим уверенным твердым голосом лишает меня последней надежды. – Надо смириться.
– Почему все бросают меня, скажите? – мои губы пересохли, и трескаются, когда я начинаю говорить. – Почему оставляют одну?
– Я не брошу, – его короткий ответ, наверное, должен меня утешить, но этого нет. Легче мне не становится. – Тебе не стоит горевать о Звере.
