В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
Только умножилась нехуево, так, что сейчас внутри все узлами утянуло.
Рык. Животный. Грозный. Вопль разочарования. Рука сама замахивается, и кулак летит в зеркало.
Звон битого стекла.
Десятки режущих ран в мясо кромсают костяшки пальцев.
Боли я почти не чувствую. Только тупое нытье в груди.
Повторяю свои удары до тех пор, пока зеркальное полотно полностью не дробится на бессчетное количество осколков.
Кровь стекает с кулака, когда я отступаю.
Выхожу из уборной. Ловлю на себе заинтересованные, но испуганные до чертиков взгляды.
Прохожу мимо инвесторов, не обращая на них никакого внимания. Похуй.
Парня, что покусился на мое, уже оттащили в сторону, подальше от глаз гостей ресторана.
Он даже пришел в себя. Сидит, прислонившись к стене. За голову держится.
Смертник сам полез на меня. Со спины накинулся, когда я рванул за Миланой. Думал, что меня остановить можно. Задержать. Спаситель хренов."
"– На, – я швыряю в него пятитысячные купюры. Не знаю сколько здесь. Тысяч пятьдесят, может, чуть меньше.
Я направляюсь к выходу. Миланы нет. Сбежала. Только вот от меня не скрыться. Знаю, отпустить нужно. Но я не могу. И не смогу никогда. Сейчас понимаю это четко.
Раны все еще кровоточат. Начинаю чувствовать жгучую боль. Кровь, разливающаяся теплом и стекающая на тротуарную плитку, быстро исчезает в месиве из снега, грязи и крупиц химикатов.
Мчу в квартиру.
У меня есть запасной ключ, что я зачем-то до сих пор носил с собой, хотя квартира уже даже не моя.
Миланы дома не оказывается. Сначала думаю, что просто не приехала еще, но потом понимаю – девка здесь давно не живет. Запах затхлый. Пыльно. Прямо как тогда, когда я вернулся сюда полгода назад.
– Сука! – разочарование меня снова в зверя лютого превращает.
С остервенением кидаю в стену первый попавшейся предмет. Стул. Он на части разлетается от удара.
Отдышаться пытаюсь.
Милана
Как вечер сменяется ночью, я даже не помню. Но когда открываю глаза, за окном уже светло. Утро. На часах восемь тридцать. Слишком рано для пробуждения в выходной день, но сон больше не идет.
Я так и лежу на постели в вечернем платье.
Легче мне не становится. Совсем. Душу рвет. В груди то и дело болезненные вспышки бунтуют.
Но я больше не плачу. Слезы застряли где-то внутри, или просто высохли.
