В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
По крайней мере, на какое-то время.
– Ну что, Милана, надеюсь, что теперь ты смогла меня услышать?!
Она быстро-быстро кивает головой. Глазищи от слез блестят."
"– Тогда пошли. И теперь без глупостей. В другой раз я сдержу обещание, можешь в этом не сомневаться. Хотя, знаешь, хочешь – попробуй снова. Я буду только рад. Ты сбегаешь – я тебя трахаю. Ты сбегаешь – я трахаю. И так до тех пор, пока не надоешь. А надоешь ты мне быстро, уж поверь. Но на смену мне всегда найдутся другие. Помни.
Милана продолжает смотреть на меня.
– Вперед, – киваю головой в направлении автотрассы.
Она сдвигается с места, и трусливо юркает мимо меня, быстро перебирая ножками. Иду следом. Наблюдаю за аппетитной попкой, которая соблазнительно движется в такт маленьких шажков.
Весь путь до машин мы ступаем молча. Когда выходим из леса, и перед глазами открывается вид на колонну и столпившихся вокруг ребят, Милана оборачивается в мою сторону, точно хочет проверить, не передумал ли я.
– По машинам, – отдаю я распоряжение, когда мы оказываемся совсем близко.
Мужики расходятся, а я открываю перед Миланой дверь своего авто. Девочка послушно прыгает внутрь, попкой сверкает. Я отвешиваю ей грязный шлепок. Не могу сдержаться. Но она даже не пикает. Отлично. На какое-то время станет паинькой.
Агрегат в штанах все еще напряжен, и моими действиями явно недоволен. Безобидный удар по заднице отдается в нем новой порцией навязчивого возбуждения.
– Даян! – Бакир хватает меня за плечо прежде, чем я успеваю обойти машину, чтобы сесть рядом с деткой. – Надеюсь, глупостей не наделал? – спрашивает он меня.
– Нет, – недовольно отвечаю. Тоже мне, папочка нашелся! – Я себя в руках держать умею, – напоминаю другу, хотя, если честно, яйца чуть не задымились от близости маленькой девочки Ворошилова.
Бакир кивает головой, показывая, что доволен мной. Я закатываю глаза. Ныряю в салон, где забившись в угол сидит моя детка, малышка чистая. Зажалась там, в уголке, будто и нет ее. Бледная как смерть, но на меня все равно с вызовом смотрит.
Сколько там ей?! Восемнадцать?! Школу, поди, только закончила... А тут я нарисовался. Здоровенный мужик на двадцать лет старше. Она такая мелкая, что в дочери мне годится. Но дочки я в ней не вижу.
