В темном доме с грохотом распахиваются двери, и страшные крики прислуги заставляют кровь в жилах метаться. Время замедляет свой ход при виде нескольких тяжеловесных мужчин появившихся на пороге столовой, вызывая ужас и неуверенность в своей жизни.
– Я спрашиваю девушку, – поясняет незнакомый мужчина, на что Бакир тоже находит ответ:
– Жена просто беременная, гормоны шалят. Не обращайте внимания, – он старается произносить слова как можно более спокойно, будто и вправду я всего лишь бешеная беременная девица.
– Он врет! Помогите! – не унимаюсь я. – Меня похитили и держат насильно.
– Андрюх! Полицию вызывай! – кричит кому-то охранник.
Бакир быстро и незаметно достает нож. Упирается острием лезвия в живот мужчине. Я зажимаю рот трясущимися руками.
– Дорогая, – бандит обращается ко мне, и я это понимаю, – давай, ты прекратишь опасные игры, и скажешь нашему новому знакомому, что обманщик здесь не я.
Вижу, как Бакир сильнее надавливает ножом, кажется, что тот вот-вот проткнет живот охранника. Я не могу допустить того, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
– Жена. Жена! Я Жена! – срывающимся голосом кричу я. Лишь бы отпустил!
""Муж"" убирает нож так же быстро и незаметно, как и достал.
– Вот видишь, друг, – он похлопывает опешившего мужчину по плечу, – все в порядке. Гормоны. Правда, милая? – с наигранной улыбкой на лице Бакир поворачивается в мою сторону.
– Да, – только и могу ответить я, обессилено оседая на стул.
– Прошу меня извинить, – зачем-то просит прощения охранник, а затем удаляется из поля зрения со стеклянным взглядом.
Бакир неодобрительно качает головой, глядя на меня.
– Ты должна молчать, Милана, и становиться заметной лишь тогда, когда Зверь этого захочет.
– Вообще не трогали, – бурчу я всхлипывая.
– Поэтому и слушаться не умеешь, – вздыхает мужчина. – Вернемся к нашим, зубы сцепишь, и чтобы ни единого звука без разрешения. Дышать даже не смей, пока команду не дадут. И уж, тем более, не пытайся больше на Даяна кидаться, как сделала это утром. Он тебе побои с рук спустил только потому, что ты новость неприятную узнала.
Хочется исчезнуть. Мне и без того плохо! Горечью хочется захлебнуться, которая давит изнутри навязчивой болью.
Я думала, что рабство уже давно отменили, что мы, люди, все равны и свободны, но, получается, я жестоко ошибалась. Те, кто сильнее, могут в одночасье забрать твою независимость.
